ТВОРЧЕСТВО. ПРОЗА.
 
 
ПРОЗА
ТАТЬЯНА .
"… А впереди дорога так длинна…"

(КАССИОПЕЯ-МОСКВА)

КАССИОПЕЯ-МОСКВА. ЧАСТЬ 4.

Он уже почти снял левое сиденье в капсуле, когда послышались шаги, гулко отдающиеся в полупустом доке.

- Витька, ты вовремя, как всегда. Я его уже почти… - Павел выглянул из капсулы, но договорить не успел - вместо Середы к нему подходил Копаныгин. - Очень рад, - кивнул Павел и нырнул обратно. - Витька решил, что мы вместе в прошлый раз неплохо справились? Я теперь не только первопроходец-спец, но и спец-по-раскурочиванию-хороших-вещей. А ты - мой любимый подмастерье?

Все это Павел выдавал небольшими порциями между усилиями по выворачиванию последних креплений сиденья. Ему очень не хотелось видеть Михаила, но объяснить это чувство он не мог, и туманно понимал, что чувство это неправильное. Поэтому старался сделать вид, что так и надо - скрыться в капсуле за работой, как будто от этого Мишка перестанет быть Мишкой, или просто исчезнет.

- Все, готово, помогай вытаскивать!

Совместными усилиями они вынесли сиденье из аппарата, и Павел почувствовал, что ему надо передохнуть. Он сел прямо на пластиковый пол и широким жестом пригласил Копаныгина в капсулу.

- Второе - твое, я выдохся.

Михаил принял электроотвертку, покрутил ее в руках, как будто видел первый раз, и сел на пол рядом с Павлом.

- Середа меня не посылал, - как-то виновато сказал он. - Я сам пришел. Мне его еще упрашивать пришлось, вахта-то моя.

- Не виноватая я, он сам пришел… - эхом откликнулся Павел, с обреченным вздохом смертника. Он понял, что сейчас Копаныгин будет опять демонстрировать чудеса вновь обретенных эмоций. - Что тебе надо, Мишка? Я не психолог и не психиатр, я даже не кибернетик, чтобы в твоих мозгах разобраться.

- Паш, я не обижусь, - оборвал его Михаил, и Павлу стало неловко. Что он, в самом деле, как младенец…

- Извини, - сказал он. - Я что-то сегодня не в форме.

- Я вижу, потому и пришел. Ты меня тоже извини, я тебе надоел уже. Но ты понимаешь - из всех нас ты именно тот, кто может выслушать и постараться понять. Витька сразу начнет решать мои проблемы, ведомый чувством ответственности за все в этой жизни, Федор - шутками будет настроение поднимать, девчонки - или охать, или обвинять. Как Варвара, например.

- А Лиэлл? - напрямую спросил Павел.

- Она помогает мне понять меня… - медленно, как будто взвешивая каждое слово, ответил Михаил. - Но это не совсем то.

Ну да, конечно, мрачно подумал Павел. Совсем не то. Чего же тебе надо?

- Пашка, ты знаешь, почему она живет на Земле столько времени? – совершенно неожиданно спросил Михаил. Во как. А Павел уже приготовился слушать его исповедь…

- Любопытство. Жажда знаний, - пожал он плечами. – Она же говорила.

Михаил покачал головой.

- Мальчик, не всегда принимай за чистую правду все, что слышишь. Иногда включай голову. Неужели она за три с лишним тысячи лет не удовлетворила свое детское любопытство? И ведь опять возвращается туда… Не задумывался, как все обстоит на самом деле?

Павел не обиделся на «мальчика», не до того было. Его уже не беспокоило – почему Мишка сейчас заговорил именно о ней, почему он знает больше, чем все – его волновало сейчас только то, что Мишка был готов рассказать. Он молча выпрямился и смотрел Копаныгину прямо в глаза, ловя каждое его слово.

- На самом деле все просто, как дважды два. Если сопоставить несколько фактов, рассказанных ею, все становится очевидно даже без ее подтверждений.

- Но они у тебя есть, эти подтверждения, - вырвалось у Павла.

- Есть, - кивнул Михаил. – Она мне рассказала все в самом начале. Я уже говорил – она понимает меня лучше, чем я сам. Она догадывалась, что я смогу доверять ей, только если буду знать всю правду.

- А зачем ей твое доверие? – глухо спросил Павел. Не столько он хотел, чтобы именно Мишка отвечал ему, сколько просто надо было произнести этот вопрос вслух.

- Затем, что я мог убедить Середу и всех вас выкинуть-таки ее в вакуум, - будто сам удивляясь тому, что он, правда, мог это сделать, ответил Михаил.

- Не всех, - упрямо замотал головой Павел. – Я и Катя ни за что бы не согласились.

Катю он приплел не столько потому, что был убежден – она тоже не смогла бы проголосовать за убийство (интересно, а кто бы из них смог?), но больше потому, что это должно было ударить по Мишкиной самоуверенности. Однако Копаныгин только кивнул.

- Я уже сказал, что ты меня сегодня ничем не обидишь, Паш, но если тебе нравится меня пинать – продолжай. Мне дальше говорить, или займемся капсулой? – прервался он.

- Продолжай, капсула подождет, - отрезал Павел. Разговор о Лиэлл почему-то причинял боль, но это нужно было выслушать, чтобы понять, что делать дальше и как себя вести.

- Хорошо. Помнишь, она говорила о запечатлении? Помнишь, она говорила о том, что за некоторые шаги в эволюции их расы женщины заплатили этим пожизненным ограничением свободы выбора?

Павел, несмотря на напряжение, которое держало его во время этого разговора, смог восхититься, как Мишка умеет обобщать…

- А теперь сопоставь. Девушка попадает в нежном возрасте на Землю, встречает этого спартанца. Как она говорит – он ей много интересного показывает и рассказывает о Земле. Ей нравится настолько, что она остается у нас надолго. А еще вспомни, с какой тоской и скукой она отзывается о соотечественниках. А еще – с каким восторгом она говорит о землянах. Пашка, она прошла на того спартанца запечатление. Она теперь не способна жить среди своих. Они просто полностью не ее тип. Да и из нас не каждый ей подходит… Но это нюансы. Отсюда и конфликт с братом.

Павел поймал себя на том, что рот надо прикрыть. И правда, как все элементарно. «Он не принимает того, что выполнение его требований для меня равносильно медленной гибели…». Требование жить на Соэлле означает - отказаться от смысла жизни любой соэллианки, от любви. Понятно. А еще понятно, что на «Заре» Лиэлл снова встретила «свой тип» мужчины. Вот он, сидит напротив и разжевывает ему, идиоту, полную картину происходящего. Что ж, честно и правильно – нет ничего хуже неопределенности…

Павел вдруг почувствовал, что ему срочно надо уйти из дока, от этих черных внимательных глаз, от этого спокойного дружеского голоса, от этих слов, которые разбивают вдребезги окружающий мир… Он хотел сказать, чтобы Мишка продолжал с капсулой, а он сейчас вернется, но не сказал. Просто встал, некоторое время смотрел на вытащенное сиденье, потом резко развернулся и вышел. Вслед ему донесся крик Копаныгина:

- Пашка, ты не так меня понял!

…Так, все так. И Витька был прав, и Катя, и Мишка. Мальчик… Ничего ты в этой жизни не понимаешь, суперпилот… Адмирал недоделанный.

Павел подумал, что ему надо сейчас же запереться в каюте, упасть на кровать, закрыть глаза и не реагировать на внешний мир сутки. Или двое. Однако в каюту он не пошел, а дошел до медотсека и там испугал Юльку совершенно сумасшедшими глазами. Сорокина схватила его за руку, посчитала пульс и тут же вкатила, не разбираясь в причинах, какой-то препарат, отчего через пару минут ему стало намного легче.

- Что случилось-то, скажешь? – спросила Юля, уже будучи совершенно уверенной, что не скажет.

- Не скажу, Юль. Внутренние разборки самого с собой, - помотал он головой. – Только Виктору ничего не говори, я уже в порядке.

- Конечно, после такой лошадиной дозы, - кивнула Юля. – Не скажу, если ты мне дашь слово, что ты никого не убил, и что то, что тебя так взволновало, не приведет к кошмарным последствиям для всех нас.

- Юль, честное слово, никого не убил. За это не убивают. И вообще – все нормально, я просто что-то сорвался. Глупости все это. К вечеру буду в порядке, - пообещал Павел.

- Тебя Виктор искал. В доках он тебя не нашел, вызов по громкой связи ты явно не слышал… ведь не слышал?

Павел покачал головой. И правда, не слышал. А динамики-то на каждом повороте…

- Шел бы ты в каюту, Козелков, - посоветовала Юля. – Я тебе еще успокоительного дам, а потом придумаешь, что делать и кому надо об этом рассказать…

- Нет, Юль, я в рубку. А рассказывать нечего, это исключительно дурь в голове, - отмахнулся Павел. – Спасибо.

 

Виктор ждал его, чтобы вместе подготовить план доставки льда на корабль, ведь они никогда не рассчитывали на перевозку сырья извне. А зря, как выяснилось… Середа был так увлечен работой, что не обратил внимания на слегка заторможенное состояние Павла, как тот опасался.

Михаил возвратился из доков часа через полтора, видимо, добив-таки капсулу в одиночку. Конечно, при Викторе никаких разговоров состояться не могло, чему Павел очень обрадовался. Был Михаил задумчивый, но не мрачный, и какой-то странный – будто рассеянный, что для него никогда не было характерно. Но Павел сейчас уже ничему в поведении Копаныгина не удивлялся…

К вечеру, когда началось торможение, они все закончили и спланировали. Виктор еще днем поручил Кате по отчетам и записям приборов составить необходимую им карту поверхности планеты. К вечеру Катя тоже справилась с работой, а у Павла полностью прекратилось действие успокоительного, и они втроем с увлечением обсуждали предстоящую работу. Михаил молча следил за показаниями приборов, корректировал курс, и в дискуссию не вмешивался. Виктор несколько раз непонимающе косился в его сторону, но ничего не говорил.

В шесть вечера Копаныгин, как положено, передал вахту и ушел из рубки, не оглядываясь. Павел вздохнул с облегчением. Как-то так получилось, что одновременно с ним вздохнула и Катя, поэтому вздох вышел хоровым, шумным, они переглянулись, и Катя тихо засмеялась. Глядя на нее, заулыбался и Павел. Середа некоторое время молча смотрел на них.

- Я так полагаю, спрашивать вас, что происходит, бессмысленно, - утверждающе произнес он.

- Ничего, Вить, это мелкие бытовые проблемы, совершенно тебе неинтересные, - успокоил его Павел. – Тебе нечем голову занять? У тебя сейчас самый ответственный участок торможения. Давай я сам улажу семейные разборки…

- Ну, давай, - подозрительно ответил Виктор, но, видимо, вполне мирный и веселый Катин взгляд плюс спокойствие Павла сыграли свою роль, и он больше не затрагивал эту тему.

- Паш, прежде чем вы уйдете, давай решим вопрос о высадке. Я думаю, первым пойдешь ты и…

- Я с Федором, как всегда, - быстро, но как можно равнодушнее сказал Павел. – Он на месте лучше Мишки сообразит, что к чему.

- Согласен, - Виктор если и заметил торопливость Павла, то не придал ей значения. – А теперь – спать. Завтра в восемь тридцать выходим на орбиту, так что попрошу в семь часов тебя, Пашка, быть в рубке.

- А вахта? – напомнил ему Павел. - Я же тебя в шесть должен сменить?

- Э, - махнул рукой Виктор. – Тебе завтра работы хватит. Мишка отоспится, и часов в двенадцать я его вместо себя посажу... И вообще – когда орбита стабилизируется, перейдем на автопилот. Ну, переживем еще один сбой графика, ерунда все это…

***

На следующий день они благополучно вышли на орбиту ледниковой планеты.

- Интересно было бы разобраться, откуда на ней столько воды, - вздохнула за спинкой кресла Катя. Павел обернулся.

- Ты думаешь, на ней могла бы быть жизнь?

- Если есть атмосфера и вода, жизнь может быть, - подал голос молчавший до сих пор Михаил. – Другое дело, что она, скорее всего, находится в вечнозимней спячке.

- Ребята, сканеры молчат, - остановил их Середа. - Если здесь и водятся бактерии и водоросли глубоко в океане, нас это может взволновать, конечно, но изучать эту флору нам просто некогда. Нам нужно пополнить запас воды и лететь дальше. Мы и так сильно отклонились от графика. Конечно, обстоятельства свободного полета и все такое, но, все-таки, «Заря» - не разведывательный корабль. У нас была миссия, которую мы выполнили, и еще парочка, которые мы сами себе организовали, но не стоит увлекаться.

- Поняли, поняли, - покивал Павел. – Тупо берем воду и улетаем.

- Нет, - извиняющимся тоном добавил Виктор, - если бы мы встретили высокоорганизованную цивилизацию, мы не имели бы права так вот «тупо» действовать, но тут…

- Да мы понимаем, Витя, - успокаивающе сказала Катя. – Все нормально. Никто же не против.

- Кстати, об атмосфере, - снова заговорил Михаил. – Работать придется в скафандрах. Во-первых, атмосфера разрежена, а во-вторых, она опасна для нас. Повышенное содержание сероводорода. Да и температура оставляет желать лучшего – двести сорок три по Кельвину.

- Минус тридцать, - подтвердил Виктор. – Не разгуляешься.

- Ладно. Когда высадка? – прямо спросил Павел. А чего выжидать…

- Капсулы уже готовы, Федор заканчивает проверку скафандров, так что можешь идти к нему. Ты прав, ждать-то особо нечего.

- Есть, - поднялся Павел с кресла, жестом приглашая Катю занять его место.

- Пашка, там все тихо, но будьте осторожны – рельеф опасный.

- Я в курсе, изучал топограммы, - отозвался Павел. – Еще указания?

- А чего тут указывать? – пожал плечами Виктор. - Объемы вы знаете, грузовой шлюз готов к приему, автоматика работает, капсулу ты знаешь, как облупленную, систему для погрузки льда мы отработали… После первого рейса отдохнете пару часов, а потом посмотрим, по результатам. Связь держим постоянно. Сегодня работаете вы, завтра мы вас сменим. Послезавтра – опять вы. Все. Давай, удачи.

- Ясно. Я пошел, - повернулся к двери Павел.

- Удачи, Пашка, - услышал он вдогонку голос Михаила. Подумал и откликнулся уже из коридора:

- Спасибо!

***

Первые два рейса они с Лобановым закончили удачно, время было уже позднее, и Виктор, вполне довольный выполненной работой, отослал их отдыхать. На время пребывания корабля на планетарной орбите он перевел управление на автопилот, и вахты временно закончились. Тем более, самому Виктору и Михаилу необходимо было быть в форме перед завтрашними трудами, а ни Павел, ни Федор уже были не в состоянии дежурить в рубке.

 

Павел шел к жилому отсеку, ни о чем конкретном не думая, кроме одного – добраться бы до кровати. А в коридоре на подходе к каютам стояла Лиэлл. Просто стояла, прислонившись к стене, и ждала кого-то. Увидела Павла, улыбнулась так, будто именно его и хотела видеть больше всех… Павел почувствовал, что, несмотря на усталость, настроение у него неуклонно повышается.

- Привет! – Лиэлл отошла от стены, приблизилась к Павлу. – Вы уже вернулись?

- Нет, - глупо ответил он. – Мы еще на леднике.

- Понятно, - улыбаться Лиэлл не перестала, значит, не приняла эту дурацкую реплику за хамство. – Устали, наверное… Жалко, я вас обоих давно не видела толком.

- Соскучилась? – спросил он.

- Да, - совершенно искренне ответила она. – Пойдем, я тебя провожу.

Павел был ей благодарен за то, что она не стала задерживать его в коридоре. Дошли до каюты, он открыл дверь, секунду помедлил.

- Ли, ты извини, я бы тебя пригласил зайти, но я сейчас все равно упаду и засну, - виновато сказал он. – Завтра, хорошо?

- Конечно, Паша, - Лиэлл согласилась легко, но в голосе, казалось, звучало легкое разочарование. – Отдыхай, спокойной ночи!

 

Ночью Павел проснулся. Будильник показывал начало четвертого. Если после суточных дежурств в рубке ему не хватало девяти часов, чтобы полностью придти в себя, то физический труд утомлял мышцы, но не голову, и для сна вполне хватило шести. Поворочавшись, он понял, что уже не уснет в ближайший час. Прогуляться в рубку, посмотреть на планету? Или зайти в библиотеку? Нет, за ночное чтение он от Виктора уже однажды получил по шее. Лучше в «Сюрприз». На берег моря.

Павел поднялся, оделся и все-таки решил идти в рубку. Когда работал автопилот, находиться там было приятно – потому что в иллюминаторах сияли звезды, приборы тихо мигали в полумраке, а кресло первого пилота располагало к размышлениям о жизни… Короче, Павел направился в рубку. Уже на подходе к ней он понял, что эта замечательная идея пришла в голову не ему одному. На «Заре» люди явно начали вести ночной образ жизни, подумалось Павлу. В рубке негромко разговаривали парень и девушка. Подслушивать Павел не хотел, и уже развернулся, чтобы уходить, но тут узнал голос Михаила.

- …Вот уж не думал, что теперь я тебя лечить должен! Подумаешь, что принцесса!

- Меня не надо лечить, - тихий голос. Лиэлл. – Я абсолютно адекватно воспринимаю происходящее. И особенно хорошо я осознаю, кто я для вас…

- У меня такое впечатление, что ты специально нагнетаешь обстановку. Как будто ты в первый раз…

- Не в первый. Но еще никогда меня не раскрывали сразу, до знакомства. Невозможно вот так полюбить не человека, пришельца с неизвестной планеты… как это Юля говорила – «стрекозоидное паукообразное»?

- Юлька несла чушь, которую до нее придумал Лобанов, - непривычно горячился Мишка. – Да и какая разница, что она сказала? Я уверен, что ты стоишь любви, что ты – человек, возможно, больше, чем я! Почему ты меня не слушаешь?

- Я не человек, и вы все это знаете. Я вижу это в ваших глазах. Я чувствую это кожей… вы относитесь ко мне, как к диковинной обезьянке с чудо-способностями… - судя по голосу, Лиэлл собиралась плакать.

Павел сжал кулаки. Зачем этот электроник ее доводит? Неужели трудно просто обнять, погладить по голове и сказать… Что-нибудь сказать. Он помотал головой. Эти волосы… С усилием собрался и согнал золотистое облако со своего сознания. Лиэлл и правда, уже плакала, а Мишка ее утешал.

- Глупая… Чего ты боишься? Я с тобой, я тебе верю, и буду тебе помогать… Только не бойся нас…

Павел прислонился лбом к прохладной стене. Такого нежного голоса он у Копаныгина никогда не слышал. Черт побери, зачем он вышел из каюты? Сделал над собой усилие и ушел от рубки, где рыдания уже переходили в редкие утихающие всхлипы.

Заснуть ему так и не удалось, в шесть утра он уже был на ногах, в пятом шлюзе рядом со своей капсулой. Не успел он проверить ее состояние, как хотелось, а в шлюз уже пришел Виктор.

- А, жаворонок ты наш, - улыбнулся он. – Не спится? Правильно, а то я вчера совсем обленился на радостях, что все удачно прошло, и ничего не проверил… Спасибо.

Павел коротко улыбнулся и полез в капсулу. Виктор некоторое время наблюдал за ним, потом залез следом.

- Пашка, - требовательно спросил он, - что у вас происходит? По-моему, ты так и не уладил эти разборки.

- Не уладил, - согласился Павел. – Но ты тут тоже ничего не уладишь. Поэтому давай сейчас думать о работе.

- О работе, Козелков, я буду думать, когда будет восемь часов, и сюда придет Копаныгин. А сейчас я думаю о том, что мы опять погрязли в каких-то непонятках, как в самом начале. Мне что, правда выкинуть Ли в вакуум, если она так вам мешает?

- Попробуй, - пожал плечами Павел. – Не думаю, что у тебя получится. Ты и сам не сможешь, да и мы тебе не дадим…

- Да, это я погорячился. Но, Пашка, она все-таки на тебя сильно повлияла. И не только на тебя.

- Вить, я ничего тебе не буду объяснять, одно скажу точно – она не виновата. Это все наши проблемы. Они бы всплыли сами, Ли просто ускорила этот процесс. И давай больше не будем об этом.

Некоторое время они молча работали, закончили проверку первой капсулы, перешли ко второй.

- Пашка, я не хочу, чтобы вы с Мишкой грызлись все время, - заявил Виктор. – Помнишь, я ведь тебя предупреждал? Только вот Мишку забыл предупредить, как-то не думал, что его тоже зацепит. Я тебя понимаю, если честно – я целиком на твоей стороне. Но тут такое дело… В общем, ты его прости. Он же тоже не виноват…

- Не виноват, - согласился Павел. – И мы, кстати, не грыземся… Все будет нормально. Только позже.

- Паш, ведь, фактически, у тебя нет оснований на них злиться. Основания есть у Кати, но она-то как раз молодец. А ты заводишься…

- Слушай, - начал на самом деле заводиться Павел, - давай эту тему прикроем. Что ж это такое – у меня чувство, будто последние пару месяцев мы только и делаем, что выясняем отношения! То я работаю психологом, то ко мне психолог подваливает! Витька, прекращайте эту ерунду, а то я правда, взбешусь. Давайте уже нормально жить, а? Пусть они делают, что хотят, мне все равно, понимаешь?

Виктор нырнул в капсулу. Спустя несколько секунд оттуда донесся его приглушенный голос:

- В том-то и дело, что тебе не все равно. И однажды тебя это стукнет. Это сейчас тебе кажется, что все нормально, пока ты злишься. А вот будешь ты как-нибудь вымотанный, усталый и перенервничавший, вот тогда тебя и приложит…

- Спасибо, я постараюсь это как-нибудь пережить, - вздохнул Павел.

 

Весь день, пока Виктор и Михаил работали на планете, Павел провел у грузового шлюза – приемка и распределение сырья с планеты тоже было не самым легким занятием. Федор же в это время следил за переработкой льда в пригодную для употребления воду, которая помещалась в отремонтированный четвертый резервуар. Девушки, как всегда, были на подхвате – Катя помогала Федору, Юля – Павлу, Варя занималась уже привычным для себя занятием – дежурством по столовой, а Лиэлл из рубки следила за ребятами на планете.

 

В таком темпе они проработали шесть дней, на седьмой оставалось два последних рейса. Павел с Федором уже собирались идти надевать скафандры, когда Виктор позвал их в рубку.

- Ребята, мы выбили почти весь чистый лед из пятого квадрата. Будет лучше, если сегодня вы перейдете в шестой. Там мы еще не брали ничего, целина нетронутая… Единственное «но» - в шестом квадрате явно прослеживается расщелина. В принципе, снега и льда там столько, что она засыпана, видимо, до самого дна… Посмотрите топограмму…

После прослушивания инструкций «как быть осторожным около пропасти, заполненной снегом», они получили добро на выход и отправились одеваться.

Уже около шлюза Павел притормозил – показалось, что левый ботинок вот-вот расстегнется. Федор прошел внутрь, а он наклонился проверить застежку. Выпрямился и увидел прямо перед собой серьезное лицо Лиэлл.

- Проводить пришла? – заставил он себя улыбнуться. – Сегодня заканчиваем…

- Я знаю, - без улыбки откликнулась она. – Я проводить, да… Паша, я вас очень прошу – будьте сегодня аккуратнее. Я чувствую, что там опасно.

Павел приятно удивился. Она за него волнуется. Надо ее успокоить, что они там не видали, на этой снежной равнине…

- Ли, не переживай, - осторожно дотронулся он рукой в перчатке до ее плеча. – Мы там уже каждый метр знаем. И там никого нет. Все будет нормально, не беспокойся. К тому же, всего два рейса осталось. Завтра мы отсюда уже улетим.

- Да, конечно, - согласилась она. – Наверное, это я просто устала ждать… Так тоскливо сидеть в рубке, когда все работают, - она постаралась улыбнуться, но у нее плохо получилось.

Что ж ты так волнуешься, милая, - подумал Павел и поймал себя на знакомом желании снять перчатку и погладить шелковые волосы, притянуть ее к себе, обнять и успокоить… Ладно, сейчас Мишка освободится, и все у нее будет. Сам удивился, как легко это подумалось. Вот значит, почему Катя тогда так спокойно говорила о «человеческих» глазах Михаила…

Знать, что ей будет хорошо – и больше ничего не надо. Не надо? А, черт…

- Спасибо, Ли, мне пора, - отстранился он. – Счастливо! Не грусти.

- Счастливо, - эхом отозвалась она. – Будь осторожен, Паша!

Уже в капсуле Павел вспоминал это ее тревожное прощание, и на душе одновременно делалось не по себе, от холодка - а вдруг она права? - и от тепла, с которым она это сказала. Вот ведь… Неужели теперь всю оставшуюся жизнь он будет, как во втором классе, считать взгляды и мерить температуру произнесенных слов, оставшихся "от щедрот" с барского плеча другого? Дурак…

- Адмирал, отключи разгонные, входим в атмосферу, - шутливо, но с тенью беспокойства произнес в наушниках Лобанов. Павел снова чертыхнулся сквозь зубы и выключил разгонные двигатели. Точно, совсем дурак.

 

Капсулы они посадили на изрядно потрепанном пятом квадрате, ближе к границам шестого. Выкатить автопогрузчики, приспособленные для перевозки глыб льда, достать излучатели, и - вперед, заре навстре… тьфу, она на орбите осталась… Ну, равнинам снежным навстречу.

 

Первый рейс они завершили удачно, две полные капсулы были доставлены в грузовой шлюз и разгружены довольно быстро.

- Отдыхать будем? - спросил Федор, по блестящим глазам которого ясно читалось - давай уже побыстрее сделаем это, а потом отдохнем на всю катушку!

- Давай не будем, - усмехнулся Павел. И правда, чего ждать? - Ли, мы выходим в последний рейс, давай трехминутную готовность на открытие шлюза.

- Хорошо, - после секундной заминки отозвалась Лиэлл из рубки. - Даю трехминутную готовность. Паша, пожалуйста…

- Я помню, - поморщился Павел и надел шлем. - Все будет нормально, Ли.

- Я за ним прослежу! - бодро встрял Лобанов и полез в свою капсулу.

- Конечно, как же я, без тебя-то, - пробурчал Павел.

***

- Катя, зайди в рубку, - попросила по громкой связи Лиэлл. - Готовы новые диаграммы с зондов. Ты просила сообщить…

Виктор кивнул - иди, надо! - и Катя побежала в рубку. Сейчас, быстренько проверю, и обратно, а то Виктору одному тяжело, за всем не уследишь…

- Давай диаграммы, - влетела она в двери. Лиэлл щелкнула клавишей, и на центральном мониторе поползли знакомые тонкие, но слегка вздрагивающие линии. Черт, опять помехи какие-то… Искажения? Атмосфера шалит, - покачала головой Катя, - на волны передач действует… Со вчерашнего дня помехи явно усилились.

- Ли, как связь? - на всякий случай спросила она.

- Плохо, помехи периодически, - недовольно ответила Лиэлл. - А сейчас мы вообще ушли на противоположную сторону планеты, связь совсем пропала.

- Я пойду обратно, там Витька запарился один, - сказала Катя. - Ты сообщи по громкой, когда связь появится, я еще следующий цикл посмотрю.

- Если что, я позову, конечно, - напряженно улыбнулась Лиэлл. Волнуется? - удивилась Катя. Странно…

***

- Пашка, смотри, какой там удобный валун, - ткнул рукой вправо Лобанов. - Если лучом подплавить с той стороны, вот так и вот так, - рука вырисовывала в воздухе сложные стереометрические фигуры, - то двумя взмахами мы его отломаем. А потом вот здесь распилить - и готов груз на оба кузова. Пошли?

- Погоди, Федь, этот валун уже не в шестом квадрате. Мы с той стороны топограмму не смотрели, - помотал головой внутри шлема Павел.

- Да ладно, это ж два шага! - искренне изумился Лобанов. - Это ближе, чем мы сейчас пойдем в шестой!

Павел махнул рукой - спорить со спецом по внештатным, который что-то решил, было совершенно безнадежным мероприятием. Тем более, и правда…

- Погоди, я с Катей свяжусь, - придержал он Федора и попробовал выйти на связь с рубкой. Ну, вот, а связи-то и нет.

- Да они на той стороне сейчас, ждать еще минут пятнадцать, пока они смогут сигнал поймать, - нетерпеливо объяснил Лобанов. - Пошли, а? Или ты оставайся, а я пойду…

- Нет уж, - возразил Павел, - ты подождешь тут, а если все нормально - пойдешь с погрузчиком.

- Пашка, ты меня опять зажимаешь, - недовольно надулся Федор.

- А ты пользуешься тем, что я не хочу тебя на Копаныгина сегодня менять, - беззлобно огрызнулся Павел. - Все, я пошел, не надо песен.

И он решительно зашагал к валуну, перехватив поудобнее излучатель.

- И вот так всегда, - обиженно проворчал в наушниках Федор.

***

Катя дошла почти до самого грузового отсека, как вдруг ее озарило. Виктор уже подзывал ее издалека, чтобы она помогла ему с автопогрузчиком, а она не могла двинуться с места.

"…Катюша, я понимаю, что вам это вряд ли пригодится на корабле, да и на второй планете Шедар это вам тоже вряд ли понадобится…- тихий смех ее преподавателя Кирилла Николаевича, - … но вы запомните - вот этот приборчик вам всегда поможет отличить почву от, скажем, льда… Посмотрите на картинку - видите, эти как будто вздрагивающие линии? Это не помехи, Катюша, это колебания, свидетельствующие о возмущении сейсмологической обстановки в Антарктике, во льдах… Да, я знаю, что предвестники землетрясения выглядят иначе, но то земля, милая моя, а то - ледовая толща…"

Мама.

Катя молча развернулась и побежала обратно в рубку. "Это не помехи, Катюша…" А вы мне тогда еще зачет поставили, Кирилл Николаевич…

На повороте она наткнулась на Михаила, который шел в сторону шлюзов. Он слишком хорошо ее знал, чтобы понять, что она взволнована всерьез.

- Что такое, Катя? - требовательно спросил он и повернул назад, провожая ее в рубку. - Что случилось?

- Усиление сейсмологической активности. В районе работ скоро будет планетотрясение! - от волнения Катя забыла обо всем - и об их размолвке, и о своих чувствах, достаточно растрепанных за последнее время. Мишка умный, он все решит! - Я только сейчас поняла, надо было раньше… на диаграмме…

Они влетели в рубку. Лиэлл развернулась к ним вместе с креслом.

- Связи еще нет, я же обещала… - она увидела Катино лицо. - Что?!

Катя бросилась к мониторам, молча нашла нужную диаграмму, судорожно прикинула баллы, сбилась. Михаил подошел сзади, через ее плечо глянул на экран.

- Спокойно, Катерина, объясни пока все Ли, я сам посчитаю…

- Их надо срочно отзывать оттуда, - срывающимся голосом сообщила Катя, изо всех сил стараясь успокоиться. - Планетотрясение, а там эта расщелина…

Лиэлл поняла моментально, бросила взгляд на передатчик.

- Связи нет. Зевс-громовержец… - неожиданно беспомощно произнесла она.

- Минимум шесть баллов по шкале Рихтера, - сообщил Михаил. - Все бы ничего, там ведь голая равнина…

- И расщелина, - выдохнула Катя.

В рубку быстрым шагом вошел Виктор, за ним - Юля и Варвара.

- Что такое, Панферова? - обычным, спокойным голосом спросил Середа, усаживаясь на свое место.

Катя постаралась собраться, успокоиться и отрапортовала о происходящем вполне связно и понятно. В рубке наступила тишина.

- Миша, сколько еще у нас не будет связи? - также спокойно задал вопрос Виктор.

- Еще минут десять, - мгновенно прозвучал ответ.

- А когда ожидаем первые толчки?

- Судя по нарастанию на диаграмме активности - минут через пять, - негромко отозвалась Катя, которая твердо в этот момент решила, что если с мальчиками что-то случится, она выбросится в тот самый вакуум.

- Что ж, нам остается пока только надеяться, что их не зацепит, - откинулся на спинку кресла Виктор.

- Варенька, - тихо произнесла Юля, глазами указывая Варваре в сторону Лиэлл.

- Ли, ты что? - испуганно спросила Кутейщикова, пересекая рубку.

Лиэлл полулежала в кресле Павла, крепко стиснув побелевшими пальцами подлокотники, запрокинув голову назад. Глаза ее были широко открыты, но она явно ничего не видела. Губы еле заметно шевелились, на белом виске билась тонкая голубя жилка.

- Не трогай ее, - предупредил рывок Варвары Михаил. - Она в порядке, просто не мешай.

***

Павел прошел буквально пять-шесть метров, когда почувствовал то самое сжимающее сердце чувство. Как будто кто-то тянул его прочь, обратно к капсулам… Стой, ты что, испугался? Что там страшного?

- Чего ты встал? - нетерпеливый голос Лобанова. - Мне уже кажется, что я начинаю замерзать. Пошел к тебе… Автопогрузчиков пригласим дистанционно.

- Федька, не ходи! - резко крикнул Павел, в голове что-то вспыхнуло, и он отчетливо увидел капсулу на фоне падающих обломков льда, которая медленно сползала в трещину, расходящуюся перед ней. Тут под ногами ощутимо дрогнул снег, и видение пропало. Павел понял.

- Уходи, Лобанов, - снова крикнул он. - В капсулу и уходи! Под нами расщелина, и начинается планетотрясение!

- Где? - удивился Федор, но сделал шаг назад в сторону капсулы. - Погоди, а ты? Я тебя дождусь! - в его голосе прорезалось упрямство.

- Уходи! - в третий раз крикнул Павел, тоже направляясь назад, и тут снег снова дрогнул, уже ощутимо. Со всех сторон донесся слабый то ли стон, то ли начинающийся рев, и внешние микрофоны донесли до него жутковатый треск.

- "…ров", "Остров", я "Материк"! - прорвался в наушниках Копаныгин. - Пашка, Федька, уходите! Начинается планетотрясение, по Рихтеру ждем не меньше шести баллов, вы опасно стоите, над расщелиной! Пашка, ты меня слышишь? Федор!

- Слышим, Мишка!.. - начал Павел, но тут треск во внешних микрофонах стал отчетливее, Павел прибавил шаг, и тут новый толчок буквально сбил его с ног. Он попытался подняться, но треск стал оглушающим, перерос в страшный гул, рев, Павла куда-то потащило, что-то ударило его по голове, и свет померк. Еще несколько мгновений он слышал, как его звал Федор, а потом наступила тишина.

***

В динамиках раздавался некоторое время треск и шум, сквозь которые доносился голос Лобанова и пара чертыханий от Павла, потом неожиданно треск ушел далеко на второй план. Павел умолк, и голоса больше не подавал.

- Паша, ты меня слышишь?! – уже почти кричал Михаил, но в динамиках слышно было только Федора, который тоже звал Павла.

- Мишка, тихо, - остановил Копаныгина Середа и склонился к микрофону. – Лобанов, что случилось?

- Он провалился, тут все-таки расщелина. Я его не вижу, - стараясь говорить спокойно, ответил Федор. – Я пойду, посмотрю…

- Нет, вернись! Возвращайся к капсуле, и жди нас там!

- Витька, мне нужен страховочный трос, если его прицепить к погрузчику, сможем вытащить! Мы вынесли из капсул все, даже страховку, здесь только я и погрузчики, больше никаких подручных инструментов.

- Хорошо, трос будет, если нужно что-то еще – думай, пока мы готовимся… только не суйся к трещине, ты ему все равно не поможешь, только сам свалишься, - предостерег Виктор. – Возвращайся к капсулам!

- Есть, - неохотно отозвался Лобанов.

Середа сел обратно в свое кресло, на секунду закрыл ладонью глаза, как всегда это делал, если срочно нужно было решить сложную проблему.

- Так. Варя, что там Ли?

- Пульс в норме, глаза закрыла, сейчас очнется, - ответила Варя. Юля уже хлопотала рядом, пытаясь привести Лиэлл в чувство.

- Катя, что с активностью? Еще ждать толчки?

- В ближайшие минут пятнадцать-двадцать вряд ли, но планетотрясение еще не окончилось, - ровным и каким-то мертвым голосом ответила Катя. Михаил покосился в ее сторону, но ничего не сказал.

- Он без сознания, - вдруг сказала Лиэлл, не открывая глаз. – Я его не чувствую.

- А Федор? – немедленно спросил Виктор. Лиэлл промолчала, а Михаил, перебивая Виктора, спросил:

- Кто пойдет, командир?

Виктор снова прикрыл глаза.

- Мне не хочется оставлять на корабле одних девушек, но у нас нет выхода. Пойдем мы, конечно. Иди, готовься, у нас мало времени. Юля, проверь страховочные комплекты…

- Витя, я на планете буду полезнее, чем здесь, - вскочила Лиэлл. – Я смогу найти его без связи…

- Кстати, Юля, положи еще инфравизор! - крикнул Середа вдогонку убегающей Сорокиной. - Сквозь скафандр, конечно… Но все-таки, он отличается по температуре от вечного ледника, верно?.. Нет, Ли, ты останешься здесь, потому что без тебя тяжело будет запустить двигатели. И еще ты нужна Варе.

- Юля с ней справится, кроме того, я собираюсь вернуться! – возразила Лиэлл.

- Ли, мы договаривались, что ты – член экипажа? – спросил Виктор, поднимаясь.

- Да, - нервно ответила Лиэлл.

- Значит, мой приказ – это и для тебя приказ. Будете следить за нами из рубки, а ты лови Пашку, когда он очнется.

- ..если очнется… - одними губами произнесла Катя, но Лиэлл заметила.

- Он жив! – повысила она голос.

- Спокойно, Ли, - подошел к ней Михаил. – Все будет хорошо, я тебе обещаю. Всех вытащим, все вернемся. Не волнуйся.

Лиэлл попыталась возразить, но Михаил положил руку ей на плечо, и она замолчала.

- Я тебе пообещал. Ты же знаешь, если я обещаю, я держу слово. Все, нам пора…

Он отпустил Лиэлл, коротко взглянул на Катю, но та отвернулась к иллюминатору. Михаил развернулся и быстро покинул рубку. Середа обернулся на Варю, слегка качнул головой, успокаивая, и тоже вышел.

- Счастливо! – крикнула Варвара им вдогонку.

***

- Удачи, Витя, - тихо проводила их к шлюзу Юля. Середа увидел ее бледное, как у Лиэлл, лицо и испуганный взгляд, и не смог сказать простое: «Все будет хорошо». Все равно не успокоится… Да и неизвестно, будет ли оно хорошо, это все.

- Пошел обратный отсчет. Открываю люк, - голос Лиэлл в наушниках.

- Ли, мы все время на связи, - сказал Виктор в микрофон. – Как там у Кати обстановка?

- Все тихо на ближайшие пятнадцать минут, потом несильный толчок, около двух баллов, - включилась Катя. - Расщелина стабильна, лед почти весь уже сошел. А вот потом идет серия толчков в пять баллов, это еще через двадцать пять-тридцать минут. Вам надо успеть, Витя…

- Надо - значит, успеем, - коротко бросил Середа, стараясь не думать, что значит для Пашки «весь лед уже сошел». – Вхожу в атмосферу…

 

Виктор посадил аппарат еще дальше от расщелины, чем это сделали ребята. Около двух грузовых капсул нетерпеливо подпрыгивал Лобанов. Не зная скафандров «Зари», можно было бы предположить, что он замерз. Рядом бестолково толклись два автопогрузчика – видимо, Федька забыл выключить пульт управления роботами, и держал его в руках, давя машинально на все кнопки подряд.

- Мишка, бери страховочные тросы, выходим, - скомандовал Виктор, взял инфравизор, подождал, пока выйдет Михаил, и последовал за ним.

- Излучатели при вас? – встретил их вопросом Лобанов.

- Само собой, - отозвался Михаил.

- У вас восемь минут до двухбалльного толчка, - ровный Катин голос в наушниках.

- Все, цепляем тросы к погрузчикам. Так, один из нас останется на краю и будет контролировать подъем, второй спустится и вытащит Пашку, - скомандовал Виктор. – Все ясно? Теперь медленно движемся в сторону расщелины. Федька, ты помнишь место, где ты видел его в последний раз? Показывай. Михаил, останешься здесь и…

- Прости, но останешься ты, - твердо сказал Копаныгин, отобрал у него инфравизор, и, не дожидаясь возражений, двинулся за Федором.

- Это еще что? Кажется, был приказ! – возмутился Виктор, но Михаил даже не обернулся, только ответил:

- Середа, возьми себя в руки. Мы все знаем, кто для тебя Пашка, но ты руководитель экспедиции. Хватит того, что ты вообще сюда спустился…

- Он прав, - прозвучал в наушниках голос Кати. – Тобой нельзя рисковать, пока есть, кому это сделать за тебя.

Виктор остался у капсулы, и ему оставалось только тихо ругаться сквозь зубы, выключив микрофон.

***

Павел пришел в себя. Вокруг по-прежнему было темно, и тихо. Связь выключилась – то ли сломана радиостанция, то ли тут тоже что-то глушит радиоволны, как в звездолете Лиэлл. Лиэлл… Черт, почему так холодно?

Чуть погодя он сообразил, что в скафандре выключился обогрев. Тут что, все функции скафандров отключаются? Сначала связь, теперь еще обогрев… Спасибо, очистка воздуха работает. Впрочем, едва Павел пошевелился, что-то щелкнуло, и он почувствовал тепло, ползущее от ног вверх. Он понял, что просто сам же и отключил обогреватель, когда падал. Понятно. Уже лучше…

Спустя несколько секунд стало ясно, что шевелиться можно было только в пределах собственного скафандра - не развернешься… не менее очевидно было то, что его завалило. Он лежит на дне этой расщелины… почти…. а сверху на нем тонны льда. Странно, как это его еще не раздавило. А еще понятнее то, что сам он отсюда не выберется. И Федька один его не вытащит. Мило. В голове почти не осталось мыслей, только одна - как глупо, глупо-то как… И еще - страх. Нет, у него никогда не было клаустрофобии, но, согласитесь, быть запертым в собственном скафандре и каждую секунду ждать, что вот-вот тебя расплющит - не так уж весело.

Павел изо всех сил старался не думать о ледяном прессе, готовом опуститься еще на полметра ниже… К сожалению, когда лежишь вот так в абсолютной темноте и тишине, невольно приходится думать. И пытаться представлять какие-нибудь более радостные картины, чем оседающий под собственной тяжестью лед наверху…

Очень хотелось закричать. Но ежу понятно, что крики совершенно бесполезны. А крикнуть только ради того, чтобы убедиться в этом - как-то тоже глупо. Он сам поражался, как он может вот так спокойно лежать и размышлять о своем положении, не впадая в панику… Может, надеялся на ребят? Федьку не должно было зацепить, он вызовет Середу, они опустятся на планету… Ага, и раскопают его руками. Экскаваторов-то на "Заре" как-то не запасли…

Усилием воли заставил себя успокоиться. Сколько прошло времени? Витька уже знает. Что он сам сделал бы на месте командира? В любом случае, они воспользуются тросами, без страховки сюда не спуститься… Следующая леденящая мысль – а как они его найдут? Хорошо, если он падал прямо вниз, а если его протащило по невидимым сверху склонам в сторону? В этом случае, даже если Федька запомнил, где видел его в последний момент, это может не помочь. А кислорода в резервуаре скафандра хватит от силы на пару часов. А потом…

Неожиданно его словно кто-то погладил по волосам. Странное ощущение… Будто он уже не один в этой темноте, в этом скафандре… Шутки начинающейся клаустрофобии? И тут он как будто увидел мысленным взором, как по снежной равнине идут две серебряные фигуры. Ребята! Рядом с ними ползли металлические тележки – автопогрузчики. А в руках переднего человека – знакомый темный ящик. Инфравизор! Павел уже понял, что это те самые мыслеобразы, о которых говорила Лиэлл. Она пытается показать ему, что происходит наверху и помочь ему понять, что делать.

Инфравизор. Теплоизоляция скафандра не позволит им засечь его… Впрочем… если скафандр не пропускает тепло изнутри сам, можно заставить его сделать это. Павел помнил, что в условиях работы при высоких температурах в этих скафандрах используется теплоотвод-охладитель. Конечно, для человека, похороненного подо льдом, идейка достаточно безумная, но зато его засекут! Авось, не простужусь, - подумал Павел, и постарался представить мысленно эту картину «глазами» инфравизора – зеленые льды и красная фигурка человека подо льдом. Потом приборную панельку внутри скафандра и переключатель – блокировка теплоотвода в положении «отключена», усиленное охлаждение… Неожиданно после минутного молчания и неподвижности в голове словно вспыхнуло маленькое солнце. Она поняла!

***

- Нехилый завальчик, - зло констатировал Федор. – Какого черта меня сюда понесло, ведь решили же – в шестом! На его месте должен был быть я…

- Напьешься – будешь, - задумчиво откликнулся Михаил цитатой, прикидывая, как можно спуститься вниз, расплавляя излучателем толщу льда над Павлом. Не промахнуться бы…

- … Пашка меня, как всегда, подстраховывал… - продолжал Лобанов.

- Федька, хватит причитать, держи инфравизор, я тросами займусь, - спокойно скомандовал Михаил. – Включи его и ищи Пашку.

- Сквозь скафандр? Пустой номер, - засомневался Федор, но прибор включил и медленно начал сканировать лед перед ними.

Михаил закрепил на поясе один трос, второй тоже – чтобы не потерять и не занимать руки.

- Мишка, что решили? – Виктор. Волнуется.

- Федор ищет его инфравизором, а я готовлюсь идти вниз. Его серьезно завалило, надо излучателем…

- Забери у Федора запасные аккумуляторы, твоих может не хватить, - посоветовал Виктор. – Что там, Федька?

- Нет ничего… Пусто. Я же говорю, сквозь наши-то скафандры…

- Мальчики, подождите немного, - напряженный голос Лиэлл. – Паша пришел в себя, сейчас включит теплоотвод, вы его засечете, и он снова выключится. Так что запоминайте место получше…

- Ты его слышишь, Ли? – чуть ли не хором воскликнули все трое.

- Нет. Я его чувствую. Это трудно, мы уходим за планету, скоро вы перестанете слышать нас, а мы – вас. Я продержусь чуть дольше, но меня тоже надолго не хватит.

- Ты сможешь еще несколько минут связываться с ним? А с нами ты можешь телепатически говорить? – вопросы выскакивали у Федора один за другим.

- Ищите, он включил теплоотвод, - сообщила Лиэлл. – Все, связь уходит. Мы вернемся через двадцать минут, но вас там уже не должно быть! А то можете погибнуть все! Я не… - шум и шелест в наушниках.

- Она не телепат, - негромко сказал Михаил. – Она может только обмениваться мыслеобразами. Что у тебя, Федя?

- Есть, - тихо, будто боясь спугнуть результат, сообщил Лобанов. – Смотри!

- Мы засекли его, - отрапортовал Михаил Середе. – Я пошел!

- Осторожнее, Мишка… - устало попросил Виктор.

- Есть. Пошел! – Михаил перехватил излучатель и медленно ступил на склон, образовавшийся при сходе ледника. До места, где лежал Павел, надо было пройти метра три, а потом пытаться спуститься вниз по глыбам льда, помогая себе излучателем. Михаил помнил, что расщелина была достаточно глубокой, но, видимо, она еще раньше была завалена снегом и льдом, потому что до Павла, по показаниям инфравизора было вниз не больше пяти метров.

Первые метра три он довольно бодро продвигался вниз. По счастливой случайности (пока это было им на руку) глыбы льда были достаточно большие, чтобы между ними можно было пролезть почти не напрягаясь, местами приходилось пользоваться излучателем. Почти сразу пришлось включить фонарь-прожектор на шлеме. Видимо, Павел лежал удачно, между глыбами, иначе даже скафандр с «Зари» не выдержал бы… Стоп. Луч света выхватил чуть в стороне и внизу очертания фигуры между тремя кусками льда, образовывающими небольшой «шалаш». Михаил подобрался ближе, пытаясь разобраться, как освободить Павла из ледового плена. Попробовал позвать его – глухо. Попытался связаться с Федором или Середой, но тоже безрезультатно. Очень вовремя. Наверное, у Пашки тоже радиостанция в порядке, но вот почему-то не работает здесь ничего… Черт. Ладно, справимся.

Он уже разобрался, как подплавить льдину так, чтобы Пашка смог выползти, а «шалаш» не обрушился. Аккумулятор на этом и сдох, но был запасной – спасибо Виктору… Пока менял аккумулятор, постарался прикинуть время. Выходило, что у них было еще минут десять. Маловато…

Через пару минут Павел смог пошевелиться, еще через минуту, с помощью своего спасателя, он смог выбраться, извиваясь, как угорь, из стискивавших его объятий ледника. Места было безбожно мало, и, выпрямившись, Павел оказался лицом к лицу с человеком с излучателем. Мишка… Ну, понятно. Кто еще мог полезть его вытаскивать. Михаил пошевелил губами, пытаясь что-то сказать, потом прижался стеклом лицевого щитка к шлему Павла, и неожиданно оказалось, что они могут слышать друг друга.

- У нас минут десять, чтобы подняться, потом – снова будет трясти. Если завалит обоих, ребята уже могут нас не вытащить. Можешь идти? – спросил Мишкин далекий голос.

- Могу, - ответил Павел.

- Излучатель с тобой?

Павел молча показал излучатель, который он так и не выпустил из рук, когда падал. Михаил удовлетворенно кивнул, повозился, отстегивая один трос от пояса, потом еще немного – прикрепляя его к поясу скафандра Павла. Махнул рукой вверх, подергал с силой за оба троса, подавая сигнал Лобанову, и уцепился за выступ, проплавленный им при спуске. Павел помог ему подняться выше, схватился за выступ сам, почувствовал, как натянулась страховка.

***

Федор уловил вздрагивание тросов, которое отличалось от хаотичного подергивания при спуске Копаныгина. Сначала один, потом другой – отчетливо, резко, по три раза каждый.

- Витька, они поднимаются, - радостно сказал Федор в микрофон. – Включаю погрузчики, тащим!

- Федя, у нас осталось мало времени. Минут через семь будет трясти, - озабоченно заметил Виктор.

- Сейчас. Уже пошли погрузчики…

Автоматы медленно ползли по снегу, вытаскивая метр за метром серые натянутые струны тросов. И тут Федор услышал в динамиках внешних микрофонов тот самый жутковатый треск. Лед движется, понял он.

- Витька, - Федор чувствовал, как холодок десятком паучков с цепкими лапками ползет по спине, - лед движется!

- Уходи за погрузчиками, - резко приказал Виктор. – Ты не сможешь помочь, уходи. Если они выберутся сейчас сами – хорошо, нет – дождемся остановки льда и попробуем снова.

Лобанов громко чертыхнулся и медленно попятился вслед за роботами.

***

Поверхность была уже совсем близко. Уже не нужен был свет прожекторов, Павел увидел, как Копаныгин обернулся к нему и обнадеживающе показал большой палец – типа, все отлично. И тут все вокруг дрогнуло, Михаил сорвался со льдины, за которую цеплялся одной рукой и провалился куда-то вниз…

***

Федор остановился на полдороге к капсулам, не отрывая глаз от края трещины. Неужели это никогда не кончится… Один из погрузчиков вдруг забуксовал на снегу и попятился назад.

- Стой! – гаркнул Федор, как будто автомат мог отреагировать. Как ни странно, но робот замер на месте и медленно пополз обратно к капсулам. Спустя несколько томительных минут над краем льда показалась фигура в скафандре, цепляющаяся за трос, за ней – вторая. Несколько метров они буквально ползли, волоком увлекаемые погрузчиками, пока Виктор не догадался уменьшить скорость вторым пультом.

Федор осторожно пошел им навстречу, растеряв все слова от радости – и ругательные, и обычные.

- Федька, стой! – задыхающийся голос Павла.

- Нам только тебя не хватало еще тащить! – измотанный, но радостный Михаил.

- Лобанов, назад! – окрик Середы, который, кстати, и сам шел к ним.

 

К капсулам они вернулись как раз вовремя – новый толчок потряс поверхность планеты. Ближайшая к расщелине капсула неожиданно накренилась.

- Черт, трещина! Быстро в дальние капсулы, бросайте погрузчики, - скомандовал Виктор.

- Нечего раскидываться оборудованием, - возразил Павел. – Идите в трехместную, мы с роботами займем грузовую. Скорее!

Разбираться было некогда. Середа со словами «Мы с тобой на корабле поговорим, Козелков!» махнул рукой Федору и Михаилу, чтобы те загружались. Федор моментально оказался в кресле пилота, Михаил чуть помедлил, оглядываясь на Павла, который уже загонял последнего погрузчика в свою капсулу. Тут его втолкнул внутрь подоспевший Виктор, следом забрался сам.

- Скорее, Пашка!

- Взлетайте, я уже закрываю люк, - почти спокойно отозвался он.

По команде Виктора Федор поднял капсулу, вслед за ними взлетел и Павел. Конечно, по законам жанра, одновременно с отрывом его аппарата от поверхности, оставшаяся, уже накренившаяся, капсула красиво провалилась в образовавшуюся трещину. Тут же ожили наушники, тревожно зазвучавшие самым прекрасным на свете для Павла голосом Лиэлл.

- Мальчики, как вы?

- Все в порядке, - ответил за всех Федор. – Пришлось повозиться, но все живы. Правда, капсула очередная накрылась…

Визг сразу четырех девичьих голосов в наушниках помешал ему закончить фразу.

***

Они вышли из шлюза так же, как уходили с планеты - Виктор, Федор, Михаил, а Павел так и шел последним. Первой из-за поворота навстречу им выскочила Лиэлл. Она была еще бледнее, чем всегда, Павел даже испугался за нее. Она молча бросилась на шею идущему впереди Виктору, обхватив его руками так, будто боялась, что он сейчас исчезнет. Потом также стремительно обняла Федора, тот еще успел похлопать ее по спине.

- Ну, ты чего, Ли, все же в порядке!

Следующим в узком коридорчике стоял Михаил. Обняв его, она вдруг расплакалась. Сзади нее на плече Середы уже рыдала непробиваемая Варвара, а Юлька, наоборот, смеялась, стучала кулачком по груди Федора, и похоже было, что у нее истерика. Катя так и не пришла - решила, что кто-то должен остаться в рубке, понял Павел.

Сам он расстегивал защитку - пройти в скаф-бокс было практически невозможно, не расталкивать же всех. Ему не хотелось смотреть на Лиэлл, но она была прямо перед ним - Михаил держал ее за плечи и что-то тихо говорил, убедительно и ласково, и так непривычны были эти интонации в его голосе, а она только мотала головой и словно не соглашалась с ним.

Павел прикрыл глаза. Откуда-то навалилась зверская усталость, хотелось сесть на пол и уснуть прямо тут, как был, в защитном костюме. Только он знал, что и во сне будет перед ним стоять ее лицо, обращенное к другому. Он вдруг почувствовал, как непонятное, разрывающее грудь, нечто охватило его изнутри. Ему хотелось уйти, ничего не видеть и не слышать, тут же хотелось отшвырнуть Мишку в сторону от нее, одновременно жизненно необходимо было подхватить ее на руки и унести отсюда, объяснить ей, что без нее он не сможет жить… Витька, Витька, ты опять был прав!

Павла слегка трясло, нервное напряжение последних часов и острое чувство непоправимого, что происходило сейчас в шаге от него, не давали толком вдохнуть…

- Да не бойся ты, - услышал он сквозь шум в ушах далекий Мишкин голос, и вздрогнул от легкого прикосновения к щеке. Открыл глаза и встретил небесно-голубой взгляд заплаканных глаз. Лиэлл беззвучно пыталась что-то сказать, но голос ей не повиновался, как тогда, в первую их встречу. Рука ее уже скользила по его волосам, и прикосновение это было таким новым, таким волнующим… Это не было прикосновение, которым гладила его в детстве мама. Мама… Как давно это было!

Это не было дружеское Юлькино поглаживание - как тогда, на Вариане. Это новое и непонятное сводило с ума. Наверное, это потому, что Лиэлл так нужна ему, потому, что он ждал этого прикосновения с того момента, как встретился с ней глазами там, в лаборатории.

- Ты живой… - наконец прошептала Лиэлл, а ее вторая ладонь невесомо легла на его плечо. Как-то так само собой получилось, что его руки сами собой обняли ее - одна за талию, а вторая, наконец, смогла погрузиться в шелковое золото волос.

- Я думала, что если ты не вернешься, я уйду за тобой, - уткнувшись в его грудь лицом, говорила Лиэлл. - Я без тебя не смогу, ни за что! Ты не представляешь, как я испугалась, я давно так не пугалась…

Павел слушал ее вздрагивающий от недавних рыданий голос, и ему казалось, что он все-таки упал и уснул прямо на выходе из шлюза. Он хотел что-то сказать в ответ, успокоить, но слова не шли, кроме тех, что рвались уже давно, и только сейчас он почувствовал, что имеет право их сказать.

- Я люблю тебя, - выдохнул он.

Она медленно подняла к нему лицо, уже не испуганное, а спокойно-счастливое, с мокрыми дорожками слез.

- Я знаю, - неожиданно ясно ответила она. - Я знала это давно, еще, когда я была на астероиде, а ты был здесь. Ты откликнулся на мой зов потому, что ты мой. А я - твоя. Неужели ты еще не понял? Это уже было раньше нас, любимый мой…

Ее лицо совсем рядом, эти нежные, теплые губы… Уже целуя ее, Павел не сразу смог осознать - вот он, поцелуй. Он никогда не думал о том, как это происходит, не мог предположить, что такое простое касание может принести столько новых неизведанных чувств. А скользнувший к его губам маленький язычок пробудил совсем иные чувства, уже не такие новые, но оттого еще более острые…

Павел сам не понял, как успел поднять ее на руки и пройти мимо всех - ребята, моментально сообразив, что лучше не мешать, просто встали по стеночке, - а опомнился он уже на подходе к каютам, когда Лиэлл нежно запротестовала, уже явно не в первый раз.

- Я же тяжелая, ты и так устал, поставь меня на пол, пожалуйста.

- Я не устал, - упрямо мотнул он головой.

- Уверен? - выдохнула она ему в ухо.

- Да, - он чувствовал, что это не просто беспокойство о его состоянии. В вопросе было больше - обещание, предвкушение, нетерпение…

- Тогда неси меня в мою каюту, - так же тихо выдохнула она.

 

"…Я себя сегодня не узнаю,
То ли сон дурной, то ли свет не бел.
Отдавай мне душу, мой гость, мою,
А не хочешь если - бери себе…»

 

Когда-то давно Павел думал, что ему не дано будет пережить вот такое - обладание своей женщиной, не украденное у друзей, а полноправное, с чувством торжества, счастья, нежности, такое волшебное состояние…

Ее глаза, губы, ее нежная кожа, ее тело с волнующими изгибами, как будто созданными для его ладоней - все, что виделось ему в те моменты, когда организм самостоятельно пытался справиться с бушующим огнем природы, все, что было в его тревожно-чарующих снах пустыми ночами в одинокой каюте - он узнавал все это. Узнавал ее, свою Ли... "Ты - мой, я - твоя", повторяли ее губы…

 

«…Звон стоит в ушах и трудней дышать,
И прядется не шерсть - только мягкий шелк.
И зачем мне, право, моя душа,
Если ей у тебя, мой гость, хорошо…"

***

Катя сидела в пустой рубке, молча глядя на пустые мониторы. Все. Они вернулись. Теперь все волнения остались там, внизу, на ледяной равнине второй планеты, а она сидит одна, и ей некому сказать: «Ты жив»… Именно сейчас, практически выгнав девчонок встречать ребят, когда она твердо решила, что останется здесь – не будет мешать им, только сейчас до нее дошло, насколько она одинока. Бедный Павлик, над ним это ощущение никомуненужности висело так давно! Он уже привык. А тут эта девушка, ворвавшаяся в их размеренную жизнь, как свежий прохладный ветер в застоявшийся воздух пустыни. Конечно, невольно она захватила их всех. И теперь все перевернулось. Катя не обвиняла Лиэлл ни в чем – скорее, она даже была рада ее появлению. Все перевернулось и неожиданно встало на свои места, и какая разница, что двое из них ощутили себя выкинутыми на обочину…

Зато теперь известно все, все ясно, нет недоговоренностей и непонимания. Теперь можно строить свою жизнь, не мучаясь вопросами – а вдруг что-то не так, а вдруг ты ошибаешься? Уже не ошибешься. Только, если теперь все просто, почему так хочется плакать?

Выключенные мониторы нагоняли тоску, и Катя поднялась с кресла, подошла к иллюминатору. Внизу голубела коварная вторая планета, которая чуть было не погубила мальчиков. Невольно мысли Кати соскочили на оползень. Почему она вовремя не разглядела опасности в показаниях зондов? Она должна была понять это дрожание линий на графиках. Теперь так очевидно, что это были предвестники того толчка, который спровоцировал движение ледника… Если бы она заметила их! Ничего, что раньше с этим не сталкивалась. Ты планетолог или кто? Сейсмология – одна из основных дисциплин при обучении. У тебя же была пятерка!

Чувство вины, страх, запоздало стиснувший сердце, одиночество, рисующаяся в воображении сцена встречи там, у шлюзов – все сразу навалилось на нее, и под этим грузом, наконец, хлынули слезы. Катя понимала, что надо остановиться, что может кто-то войти… Хотя кому она нужна? Пашка, единственный, кто мог бы о ней вспомнить, наверняка сейчас сам не в лучшем состоянии, а остальные… А Мишка…

- Катюша, милая, прости меня, я такая скотина, - вдруг сказал над ее ухом такой родной и такой непривычно виноватый голос. Катя стремительно развернулась, не успев даже открыть толком глаза, и попала в его руки, обхватившие так крепко, что она почти задохнулась. Попыталась сквозь слезы рассмотреть его лицо, но пришлось снова зажмуриться, настолько все это было нереально. Теплые поцелуи, снимающие слезинки с ее щек и ресниц, торопливые слова, такие глупые и такие нужные…

- Я такой дурак, родная моя, - шептал ей куда-то в макушку Михаил, - я только там, внизу, понял, как же я люблю тебя … когда чуть было не потерял. Связь пропала, я даже не мог на прощание сказать, как ты мне нужна. Я так боялся, что сдохну раньше, чем доберусь до тебя, чтобы ты это узнала… ты меня простишь?

Катя только молча кивала, беспорядочно гладила его волосы, плечи, руки, боясь поверить, что она и правда, все это слышит. А вдруг она сейчас очнется, и окажется, что все это просто разыгравшаяся фантазия? Но голос не исчезал, а руки, обнимающие ее, делались все сильнее, все требовательнее, все горячее…

 

«…Все забыв и перепутав, ошибайся и страдай -
Все равно, ни на минуту ты меня не покидай.
Все равно, ни на минуту ты меня не покидай.
То, что ты - мое дыханье, никогда не забывай

И ночью звездной, и при свете дня
Не покидай, не покидай меня…
Пусть рухнет небо, и уйдет любовь –
Не покидай, чтоб все вернулось вновь…»

***

Спустя неделю Федор начал откровенно прикалываться, обзывая «Зарю» Дворцом бракосочетаний, райскими кущами и коммунальной квартирой одновременно. Ребята веселились, но обстановка не менялась - похоже, коммунальная квартира в райских кущах устраивала всех.

Никаких происшествий на корабле не происходило, так что становилось даже не по себе. Впрочем, подобное развитие событий всем нравилось. Последние два месяца после того, как они подошли к Бете были слишком напряженными, все чувствовали потребность в отдыхе.

Каждую неделю они собирались в "Сюрпризе", просто посидеть то на природе, то у кого-нибудь из них дома. Лиэлл, Катя и Михаил образовали просто великолепное музыкальное трио. Слушать их было сплошным удовольствием… к сожалению, Лиэлл больше не пела соло, уверяя, что у них намного лучше получается втроем.

Варвара тихонько полнела и круглела, скоро ей пришлось переделывать форменный комбинезон в специальный костюм для беременных. С каждой неделей она становилась все спокойнее, зато Виктор все больше волновался. Павел его понимал – сам бы он, наверное, с ума сошел, ожидая такого события.

Михаил с Катей переживали натуральный медовый месяц. Самого Мишку они просто не узнавали – он улыбался, даже смеялся, «электронное» выражение совсем исчезло из глаз… Кажется, Катя все-таки, добилась своего – таким «живым» Павел Копаныгина вообще не помнил.

Приближался День «Икс»…

***

- Всем доброе утро! - влетел в "Сюрприз" Павел.

- Доброе… - нестройно отозвались Федор с Михаилом. Виктор, совершенно измотанный, только вяло махнул рукой. Павел его тихо пожалел - за эту ночь он явно вообще ни разу не прилег. Собственно, он и сам плохо спал, и четырех часов сна было явно недостаточно для отдыха, но Витька его переплюнул.

- Так тут всю ночь и сидел? - спросил он, присаживаясь за стол рядом с Середой.

В кают-компании со вчерашнего утра так и осталась смоделированная Варварой столовая. Правда, девушки категорично заявили, что есть мальчишки могут что хотят и как хотят, в ближайшие сутки никто из женской половины населения не собирался отвлекаться на такие пустяки.

- Не… - помотал головой Виктор. - Я в рубке сидел, там веселее.

- Мы его сюда поесть притащили, а он отказывается, - сообщил непривычно серьезный Федор.

- Не могу я…

- И ведь не кормить же его через воронку? - вслух вяло подумал Михаил.

Павел покачал головой. Ну, прям как дети… Сказать, что ли? Хватит, наверное, их мучить.

- Не надо его через воронку, сейчас я вам всем аппетит верну, - громко, нарушая напряженность, висящую в воздухе вполне осязаемым туманом, пообещал Павел.

Федор вскочил на ноги, Михаил тоже поднялся, а Виктор только поднял голову, но глаза у всех троих уже зажглись живыми огоньками.

- Сегодня, двадцатого мая седьмого года в пять часов утра, по локальному времени "Зари", родился Сергей Викторович Середа, с чем мы все тебя, папаша, и поздравляем! - голосом Левитана объявил Павел. - Вес, кажется, три кэге с половиной, рост - полметра с небольшой кепкой в три сантиметра - короче, нормальный, здоровый парень.

Некоторое время ребята молчали, потом Лобанов хлопнул по плечу онемевшего Виктора.

- Поздравляю, Витька!

Михаил молча пожал Середе руку. А Павел, которого со вчерашнего вечера терзали совершенно ужасные приступы голода, немедленно принялся тормошить всех на предмет поесть.

- Все равно, девчонки даже Витьку к сыну раньше вечера не подпустят, как Юлька сказала, сами они заняты, и мы тут скоро скончаемся!

- Ребята… - как-то сдавленно, наконец, подал голос Виктор. - У меня сын родился…

- Да ты что?! - натурально удивился Федор, уже вернувшийся к нормальному балагурному состоянию. – Когда?

 

Имя малышу дали сразу, еще до рождения, как только Лиэлл известила Варвару о том, что у них будет мальчик.

- Мы давно решили, - убежденно говорила Варвара. - Филатов для нас в свое время столько сделал…

Сергей Сергеевич Филатов руководил подготовкой экспедиции на Земле, без него полет вообще, скорее всего, не состоялся бы, и конечно, для всех ребят он значил очень много, поэтому имя было одобрено единогласно.

Подготовка к рождению нового члена экипажа проходила спокойно и планомерно. Как-то совершенно неожиданно обнаружилось, что Юлька прекрасно шьет, а Катя - вяжет. Самое интересное, что на "Заре" нашлось очень многое из младенческого "приданого"…

- Ну, вообще-то, нас могли более детально подготовить к процессу, - недовольно заявила Варвара, созерцая обнаруженные в недрах той самой таинственной комнаты с надписью "До 16-ти лет не входить!" детские вещи.

Секретную дверь они открыли сразу после того, как Кате, самой младшей из них, стукнуло те самые шестнадцать. Когда они вошли, Середа тут же заявил, что морально всегда был готов именно к таким размерам "тайной комнаты", потому что на плане корабля очень солидное пространство было не определено, а на его вопросы "что здесь?" Филатов только улыбался.

Собственно, они обнаружили обширную "взрослую" библиотеку на дискетах (которую Павел до сих пор регулярно штурмовал, но так и не смог осилить до конца), залежи дисков с "взрослыми" же фильмами, которые значительно разнообразили их досуг. В глубине нашелся небольшой склад непонятных вещей, которые тогда они изучать не стали, а вот сейчас, очень кстати, дотошная Лиэлл именно там нашла несколько боксов с детскими вещами разных размеров.

- Такое впечатление, что у них язык бы отсох подготовить нас к рождению детей, - ворчала Варвара.

- Варенька, нас готовили. Причем довольно, как ты говоришь, детально. Можно подумать, ты не знакома с процессом зачатия и развития плода по учебникам, - возражала ей Юля. - А я прекрасно представляю себе процесс родов. И с возможными осложнениями всегда могу справиться - тем более, есть специальная программа в нашем биоцентре…

- Ага, программа… А предупредить, что это может случиться с нами не в теории, они могли? - капризно надувала губы Варвара.

- Варенька, они не думали, что ты настолько буквально понимаешь слово "теория", - отмахивалась Юля.

Как бы то ни было, но к рождению Сережи все было готово вовремя. Незадолго до дня "икс" Катя перебралась к Михаилу, завершив тем самым обещанные Павлом "миграции". Кстати, Лиэлл с Павлом решили подобные шаги отложить до Земли. В конце концов, как говорила сама Лиэлл, так было романтичнее.

Неуемная Варвара настояла на переоборудовании освободившейся девичьей каюты под детскую. Изобретательный Лобанов предложил интересный вариант перестройки стандартной кровати в детскую кроватку с бортиками…

В общем, новорожденного ждала поистине царская жизнь.

 

В тот день в бортовом журнале "Зари" появилась памятная запись о рождении Сергея Викторовича. Виктор поставил в ней точку и откинулся в кресле. Все. Пора идти в каюту… К Варе и Сереже… Он попробовал это сочетание на вкус - звучало непривычно и очень волнующе.

Павел наблюдал за ним из своего кресла напротив. В кабинете больше никого не было - всех сам Середа выгнал спать еще сорок минут назад, потому что времени было уже почти десять вечера.

- Ну, что, Витя? Страшно? - проницательно прищурился Павел.

- Страшно, - честно признался Виктор. - Я никогда с детьми дела не имел… Тебе хорошо…

- Вот уж не знаю, чем это мне хорошо, - пожал плечами Павел. - Подумаешь, братьев на руках таскал. Во-первых, это было давно, а во-вторых, тогда я тебе сам завидовал - свободен, как ветер, а на мне вечно кто-то висит…

- Паш, зато если бы ты сейчас был на моем месте, ты бы знал, что делать. А я…

- Не поверишь, но ты через неделю станешь просто профи в детсадовских делах, - засмеялся Павел. - Это только кажется, что дети страшные, а на самом деле нет ничего проще.

- Есть, - вздохнул Виктор. - Есть проще… Но ты прав, наверное. Ладно, пошли уже.

- Варька тебя заждалась. Они же еще в восемь в каюту перебрались. Иди, а то Ли от нее отойти не может, пока ты ее не сменишь, - кивнул Павел.

Виктор с укором посмотрел на него.

- И ты, Брут! Я думал, ты обо мне беспокоишься, а ты…

- А я преследую свои корыстные цели, - рассмеялся Павел. - Давай, давай, двигай! Папаша…

В каюту с Виктором Павел не пошел, остался ждать в коридоре. Лиэлл вышла минут через десять, усталая, но довольная. Павел подхватил ее на руки и немного покружил по коридору, целуя улыбающиеся губы.

- Давай, я тебя спать отнесу? - предложил он, останавливаясь. - Или тебя покормить сначала?

Лиэлл рассмеялась теплым золотистым смехом. Он любил, когда она так смеялась.

- Нет, спасибо, Пашенька, я сейчас все равно не усну. И есть я не хочу, Катя нас кормила. А пойдем-ка мы с тобой в "Сюрприз", я хочу на ту поляну. Пойдем? Или ты сам спать собирался?

- Ничего я не собирался, - вполне честно ответил он. Подумал, и обнаружил, что спать и правда, не хочет. - Пошли!

До "Сюрприза" он ее так и нес. Когда-то давно Лиэлл ему призналась, что чуть ли самое главное, чем ее покорили земные мужчины - они носили своих женщин на руках, а соэллиане сочиняли стихи и дарили цветы, на большее их не хватало. Хотя, как признавала сама Лиэлл, стихи были прекрасны, а из цветов создавались такие композиции, что японская икебана отдыхает.

- Каждому свое, - вздыхала Лиэлл. - Наверное, если бы я оставалась на Соэлле и прошла запечатление, как все наши женщины, я бы не представляла ничего лучше. Но я - это я, и мне нравится, когда меня носят на руках!

 

В "Сюрпризе" Павлу пришлось расстаться со своей ношей. Опустив Лиэлл на пол, он набрал код - когда-то случайно получилась эта полянка, а Лиэлл пришла от нее в совершенно дикий восторг.

Они прошли в распахнувшиеся металлические двери, и оказались в зеленом лесу. Сквозь листву пробивалось солнце, которое вполне по-настоящему ласкало кожу, откуда-то доносилось пение птиц. Лиэлл прошла шагов пять, и со стоном опустилась на траву.

- Если бы ты знал, как я устала…

- Осложнения были? - Павел лег рядом, подперев голову рукой.

- Да нет, ничего особенного… просто первые роды, это всегда нелегкий процесс. А так - девочки молодцы, они и без меня бы неплохо справились. Юлька - врач от Бога, - Лиэлл легла на спину, посмотрела в небо. - До чего же красиво…

- Ли, а чем тебе так эта полянка нравится? - спросил Павел совершенно непонятно зачем.

Она ответила не сразу.

- Я не знаю точно, что это за лес… Но он похож на Шервудский.

- Тот, который в Англии? - уточнил Павел.

- Тот, в котором жил Робин, - подтвердила Лиэлл. - Я не могу объяснить… Помнишь, когда мы вышли на то побережье, ты ведь не сразу сказал, что его код был снят именно со Средиземного моря? А я почувствовала, что это - оно. Так и тут. Если покопаться в документации на Земле, обнаружишь, что это и есть Шервуд.

- Ты там бывала? - осторожно спросил Павел. Они редко говорили о ее прошлом, потому что Лиэлл не любила вспоминать о своем возрасте в его обществе. И обсуждать своих мужчин не хотела, считала, что это не тема для разговора с любимым. Павел придерживался иного мнения - ему было безумно интересно все, что касалось ее судьбы, он совершенно не смущался такими нюансами, как ревность к давно ушедшим. Скорее, он испытывал к ним уважение и что-то вроде братских чувств.

- Я там жила, - неохотно призналась Лиэлл.

- Если не хочешь, не говори, - быстро сказал Павел. Ему не нравилось, когда она делала что-то только ради него, когда сама этого не хотела.

- Это было совсем недолго, мы познакомились, и все было замечательно, но его убили через полтора года, - все-таки ответила Лиэлл. - Он был одним из тех самых вольных стрелков…

Павел поразился, как она это все сказала - с такой болью в голосе, как будто все случилось только вчера.

- Я все помню, Паш. Я вас всех запоминаю, - она словно услышала его мысли. - Мне приходится чуть ли не силой загонять воспоминания в глубину моего сознания, чтобы вы не стояли постоянно перед моими глазами. Но стоит зацепиться за какую-то деталь…

Неожиданно воздух вокруг будто сгустился, слегка потемнел, и в двух шагах от Павла, у толстого ствола соседнего дуба материализовался веселый темноволосый парень в грязно-зеленом плаще, с луком в руках. Лучник взглянул на Павла и улыбнулся. Рядом прерывисто вздохнула Лиэлл, и парень медленно растворился в воздухе, кругом снова посветлело.

- Он тебя любил? - снова Павел спрашивал то, что не надо бы спрашивать, но Лиэлл явно была настроена поговорить именно о прошлом.

- Да. Тех, кто не любил меня, я забываю. Их было достаточно много… Паш, если бы ты знал, как я устала! Всю жизнь посвятить тому, чтобы не упустить своего шанса. Если бы я была такой, как ваши женщины: нет рядом с тобой мужчины - и не надо, одна проживу! Я не могу одна. Я физически начинаю умирать, если долго одна. Поэтому и бегу с Соэллы, а он этого никак не может понять. - Лиэлл рывком села на траве и продолжила. - Он никак не может принять то, что я уже никогда не смогу полюбить соэллианина. Не понимает, что на Соэлле нет таких, как вы, как… как ты, например. Это очень тяжело объяснить словами…

- А ты не объясняй, - потянулся к ней Павел. - Зачем? Я люблю тебя, и у нас все хорошо…

- Спасибо, милый, - Лиэлл повернулась к нему и тут же оказалась в его объятиях. - Ты не представляешь, какой ты… На самом деле, в моей долгой жизни это первый раз, когда я столько всего о себе рассказала. Больше чем ты, обо мне никто не знал.

- А Мишка? - притворно ревниво уточнил Павел.

- Миша знает только основное. Подробности я ему не рассказывала, - улыбнулась Лиэлл. - Не ревнуй.

- Я не умею, наверное, - задумчиво откликнулся он. - Правда. Я тебе верю, а если веришь, зачем ревновать?

- Зевс-громовержец, ну, почему вы так мало живете! - вдруг с тоской воскликнула Лиэлл. - Вот мы встретились - и я счастлива, но когда я думаю о том, что у меня впереди еще так много лет без тебя - я хочу умереть…

- Но-но, - Павел повернул ее лицом к себе и заглянул в глаза. - Ты счастливая, потому что каждый из нас оставляет тебе немножко себя. У тебя счастья в сотни раз больше, чем у любой другой женщины. Не нагнетай обстановку, просто живи и люби, если тебе это нужно. И не морочь голову себе и своему мужчине, у которого и так башка сегодня кругом идет!

Лиэлл вывернулась из его рук.

- Ой, Паш, прости! Мы вас сегодня совсем забросили. Витька был еще вчера никакой, значит, вся работа висела на тебе. Немедленно пошли спать! Мы сюда еще вернемся, и обещаю больше не заморачиваться, как ты сказал.

У кают они попрощались, Павел дождался, пока за ней закроется дверь, и ушел к себе.

 

Заснуть долго не получалось. Он все думал о Лиэлл. Странно все это. Странно, непонятно и так здорово! Как волшебная сказка.

Жил-был мальчик, который не умел любить девушек. Или думал, что не умел. Да и некого ему было любить - потому что на подруг своих друзей смотреть можно только братскими глазами. Это у мальчика хорошо получалось, опыт братской любви был довольно большой. Но вот возникла из ниоткуда принцесса-златовласка, и все в жизни мальчика перевернула… Та-та-та, ля-ля-ля, приключения-опасности, и хэппи-энд - жили они долго и счастливо, а когда мальчик умер… От старости…

Павел представил себе лысого скрюченного старикашку рядом с вечноюной золотоволосой Лиэлл, и подумал, что он предпочел бы судьбу того спартанца. Или сегодняшнего робингуда. Умереть в расцвете сил на руках своей богини, навсегда остаться в ее памяти вот таким, как они. Черт, как-то все не так уж просто и радостно, Лиэлл права... Так вот, а когда он умер, принцесса-златовласка осталась одна. И так по кругу несколько тысяч лет. Бедная Ли… Да все возможности и способности высшей расы не компенсируют вот это вот безобразие, которое творится в ее жизни!

Павел сел на кровати. Сон не шел. Он чувствовал, что надо встать и идти - куда и зачем, непонятно. Надо только открыть дверь, и тут же все определится.

Он вскочил, повинуясь этому чувству, открыл дверь и увидел в коридоре, у стены напротив, Лиэлл, сидящую прямо на полу.

- Ли, ты что? - он выскочил из каюты, одним прыжком оказался возле нее, опустился рядом. - Что случилось?

Она подняла на него свои огромные глаза, постаралась улыбнуться.

- Ничего, просто я хочу к тебе. Не могу одна…

- Так чего же ты тут сидишь? - Павел поднялся сам, помог встать Лиэлл и почти внес ее в свою каюту…

***

Уже к концу второй недели на корабле все нормализовалось, к присутствию младенца привыкли все, даже Виктор, который боялся прикасаться к Сереже дольше всех. Варвара успокоилась на этот счет только после того, как однажды ночью, проснувшись, не обнаружила около себя ни мужа, ни сына, выскочила из каюты, и нашла их обоих в рубке - Виктор с блаженно-счастливым лицом показывал Сереже как мигают огоньки на пульте управления, а сын понимающе гукал и пускал на них слюни.

- Он плакал, а ты не просыпалась, - чуть смущенно пояснил Виктор их исчезновение, и долго не мог понять, почему Варя так заливисто смеется.

 

Когда Сереже исполнилось два месяца, Середа начал потихоньку готовиться к включению ускорителей. Они так давно собирались это сделать, и сейчас уже не из-за чего было откладывать. Варвара, Юля и Лиэлл в один голос утверждали, что ребенок перенесет скачок скорости не хуже них самих, и с этой стороны никаких препятствий нет.

Поскольку времени с момента установки генераторов прошло достаточно много – почти год, естественно, понадобилась полная профилактика. Наконец-то, спустя почти девять месяцев безоблачной, надоевшей всем райской жизни, наступили долгожданные рабочие будни.

Федор с Павлом постоянно пропадали в генераторной, Михаил с Катей корректировали расчеты разгона, а Виктор координировал все эти процессы, не вылезая, практически, из рубки. Лиэлл появлялась и в генераторной, и в рубке – ее присутствие везде приветствовалось на ура.

 

- Паш, вроде, с этим мы закончили, - слегка даже удивленно констатировал Федор, откладывая в сторону уже ненужные инструменты. – Даже не верится.

- Нас еще Витька просил проверить блокировку в шестом-А. Вчера там герметизация не сработала, - поднялся Павел. Хотелось закончить все дела сразу, чтобы к вечеру, хоть немного отдохнувшим, наконец, встретиться с Ли. Так, чтобы не засыпать сразу, как только голова коснется подушки…

Видимо, у Федора были те же проблемы.

- Скорее бы закончить… Нет, что самое интересное, нас ведь никто не торопит! Почему мы за любое дело беремся так, будто за нами гонится стая диких стрекозоидов, и от скорости выполнения работы зависит успех нашего спасения?

- По Юльке соскучился? – прямо спросил Павел.

- Ну! Я прихожу в каюту, сваливаюсь и просыпаюсь, когда она еще спит! Я вижу ее за обедом, и все… - Федор тяжело вздохнул, а потом улыбнулся. – Но все равно – здорово. Я по работе тоже соскучился.

- Ну, и ладненько. Пошли в шесть-А, там делов-то, скорее всего, на копейку…

 

В шестом-А, действительно, напрочь отключилась блокировка дверей и, соответственно, герметизация. На «Заре» все отсеки имели систему автоматической блокировки дверей, на случай, если в одном из отсеков произойдет разгерметизация, пожар, взрыв или нападение тараканов – тогда двери входа и выхода закрывались, герметизировались, и попасть в отсек можно было только после того, как в рубке нажмут соответствующие кнопки. С одной стороны в шестом-А все работало, как часы, а с другой, там, где сейчас стояли Павел с Федором, нормально срабатывала только половина двери.

Федор с чувством чертыхнулся.

- Тут работки не на десять минут, Козелков, и даже не на полчаса…

- Да уж, - протянул Павел, критически осматривая нервно сокращающуюся левую створку, - это полная диагностика… Витька знает, о чем просить.

- Ну, что он, сам, что ли сюда полезет? У него для этого имеется бригада ремонтных рабочих, - беззлобно съехидничал Лобанов.

 

Спустя полчаса они еще так ничего и не поняли. Сам механизм работал нормально, значит, причина была где-то в электронике или проводке. Павел с тоской посмотрел на Федора, они встретились взглядами и в унисон вздохнули. Надежды на быстрое разрешение проблемы испарились, как дым… Диагностика электроники – это было жутко. И Мишку не сдернешь – он занят.

- Пошли, специалист по кибердиагностике, - вяло скомандовал Федор. – Начнем с начала, то есть с противоположной двери…

Павел также вяло возразил против «кибера» и отправился вслед за Лобановым отвинчивать декоративную панель, скрывающую проводку.

Обрыв они нашли почти сразу - за второй панелью.

- Странно, - отступив на шаг, вслух подумал Лобанов. – Такое чувство, что провод пережжен...

- Скорее, расплавлен, - пригляделся Павел.

- Один черт, странно… Давай посмотрим, тут явно что-то переклинило…

Через двадцать минут все было подключено, соединено и готово к проверке.

- Знаешь, что мне не нравится больше всего? – наконец понял Павел. – Здесь, как раз по левой стене, проходит кабель силового генератора. А Витька говорил, что левый силовик опять барахлил… как бы не оказалось, что все это взаимосвязано.

- Паш, не умничай, а? – поморщился Федор, который явно чувствовал себя более чем усталым. – Ты сейчас договоришься до того, что нам придется проверять и проводку силовика, и лезть опять на обшивку… Давай закончим с герметизацией, а завтра со свежими силами проверим и генератор. А?

Павел неохотно согласился – действительно, времени было уже почти восемь вечера, и уже как-то хотелось закончить с работой.

- Давай, иди, доложи результаты Середе, запланируй на завтра вылазку к силовику, а я тут закончу.

- Один? – засомневался Павел.

- А что тут делать? Нажать кнопочку и посмотреть результат? Я в состоянии. Иди. Потом вернись, прикрутим панели на место, вот с этим я один не справлюсь.

Павел аккуратно собрал инструменты, пожелал Федьке удачи и пошел в рубку.

 

- Вы закончили? – приветствовал его вопросом Середа в рубке. – Полдня потратить на блокирующий механизм – это сильно.

- Вить, ты не прав. Большую часть времени мы занимались ускорителями, - возразил Павел. – Зато с ними мы точно закончили, с блокировкой вроде, тоже разобрались, но при этом хвостиком потянулась проблема с левым силовым излучателем. Мы, кажется, нашли, где там собака порылась. Завтра проверим кабель и…

Внезапно включилась сирена, и на стене за дверями рубки замигали красные лампы тревоги. Павел даже вздрогнул, - в последний раз этот вой и этот свет они видели во время того гиперпрыжка, перенесшего их на семьдесят парсеков за несколько минут.

- Взрыв в шесть-А! – крикнул Михаил. – Там, похоже, задымление и пожар, а блокировка сработала…

- Где Федька? – бросился к нему Виктор, не отрывая глаз от мониторов. – И выключи эти вопли, девчонок перепугаем!

- Датчики вырубились, видимо, от высокой температуры, я не пойму, где он, - отрывисто сообщил Михаил, торопливо набирая команды на клавиатуре.

Павел смог, наконец, оторвать от пола онемевшие в первые секунды ноги, развернулся и побежал обратно к шестому сектору.

- Пашка, аккуратнее, защитку надень! – выбежал вслед за ним Михаил. – Ты туда все равно без нее не войдешь!

Павел чертыхнулся и рванул в скаф-бокс. По скорости надевания защитного костюма он поставил рекорд – чуть больше минуты, Копаныгин только-только его догнал, а Павел уже выбегал из бокса.

- Я с тобой, подожди, - бросил ему Михаил.

Павел отчаянно надеялся встретить у заблокированной двери Федора, но у наглухо запертого шестого-А никого не было. Он надел шлем, поднял лицевой щиток и включил внутреннюю связь.

- Витька, Федор все-таки внутри, у дверей его нет! – доложил Середе.

- Черт… Я надеялся, он проверял снаружи…

В коридор вбежал Михаил, на ходу застегивающий шлем.

- Блокируй шесть-Б, мы оба уже в нем, и открывай двери в А, - сообщил Павел Виктору.

- Система огнетушения внутри уже работает, силовик я отключил – там, кажется, замкнуло кабель силового излучателя и проводку блокировки… Смогу открыть только одну створку, вторую намертво заело, - отрывисто говорил Виктор, а двери, в которые только что вошел Михаил, закрылись. – Есть, открываю!

Правая створка перекрытия резко отъехала в стену, и из открывшегося прохода повалил дым, темно-серый, почти черный. Огня уже не было, система огнетушения сработала, но сквозь дым было видно, как почернел белый пластик на стене…

- Это ж какой силы должен был быть взрыв, чтобы так спалило негорючую обшивку, - поразился Михаил, протискиваясь в полуоткрытую дверь вслед за Павлом.

Лобанов, действительно, был внутри. Во время взрыва он как раз отошел от панели, направляясь, видимо, к закрывшейся левой створке – проверять герметичность. Это его и спасло, потому что напротив панели и рядом с ней обшивку выжгло насквозь, до металла. Однако Федору сильно досталось – комбинезон на нем вспыхнул, видимо, сразу, он упал, перекатился на спину, и ему удалось частично сбить огонь, но горячим воздухом ему сильно обожгло лицо и руки, а дым от пластика обшивки заставил потерять сознание раньше, чем он смог затушить на себе горящую одежду полностью.

- Черт, как плохо, Витька! – выдохнул Павел. – Я даже не знаю, как его выносить!

- Пашка, выносите как-нибудь, чем быстрее он попадет к Юльке, тем лучше, тут каждая секунда на счету, - тут же отозвался Середа. – Девочки уже ждут у входа в шесть-Б, давайте быстрее!

Вдвоем с Михаилом они, как могли, осторожно, вынесли Федора из полуоткрытой двери, Середа заблокировал задымленный отсек А, и им пришлось ждать нескончаемые несколько минут, пока вентилировался отсек Б, чтобы можно было открыть двери в корабль.

Кате, стоящей вместе со всеми у дверей, стало плохо сразу, как только они вышли и положили безвольное тело Лобанова на носилки. Михаил молча поднял ее на руки и унес в сторону скаф-бокса. Юлька, бледная, как смерть, но с безразличным спокойным лицом и ледяным голосом командовала у носилок, Лиэлл с Варварой почти автоматически выполняли ее указания. Павел проводил их до медотсека, а когда за ними закрылись стеклянные двери, пошел снимать защитный костюм. Михаила с Катей в скаф-боксе уже не было. Он медленно стянул с себя серебристый комбинезон, аккуратно убрал его в шкаф, сел на пол у стены, прислонившись к ней спиной, и закрыл глаза. Сейчас, соберусь с силами, и пойду в рубку, надо решить, что делать дальше… И как там Федька? Познания Павла в медицине не были достаточно глубокими, но он прекрасно понимал, что последствия таких обширных ожогов и отравления дымом негорючей, но расплавившейся и испарившейся обшивки, вряд ли можно будет легко ликвидировать за ближайшие несколько недель. Упорно в голову лезли мысли о том, что поражение более восьмидесяти процентов поверхности кожи приводят к летальному исходу. Тяжело было точно прикинуть на глаз соотношение повреждений на теле Лобанова, но у Павла было стойкое впечатление, что там были все девяносто пять…

Рядом кто-то так же сел на пол, Павел с трудом разлепил зажмуренные глаза и увидел золотистую голову Лиэлл, которая обняла себя руками за колени и уткнулась в них лицом.

- Ли, все не так страшно, - начал он, коснувшись ее плеча рукой, но она прервала его, глухо отозвавшись:

- Страшно, Паша… Я видела такие ожоги. В наших условиях мы не сможем ему помочь. Я тоже не могу ничего сделать, моих способностей хватает только на собственные порезы консервным ножом…

- Ты думаешь, он не выживет? – спустя несколько секунд решился спросить он.

Лиэлл помолчала. Павел уже знал, что она ответит, и знал, что она права, что ее опыт не позволит ей ошибиться, как бы им всем этого не хотелось…

- Думаю, да, - тихо прошептала она.

КАССИОПЕЯ-МОСКВА. ЧАСТЬ 4.
 
 
 
 


Ждем ваших работ

МИЕЛОФОНстрелкаТВОРЧЕСТВОстрелка
ТВОРЧЕСТВОстрелкаВИДЕО И ФЛЭШ
| ВИДЕО | REAL-ВИДЕО | ВИДЕО В MPEG4 | ФЛЭШ |
Сайт открыт 1 июля 1999 года.

© Материалы - Наталья Мурашкевич

Прозаики Поэты Вернисаж Музыка Видео и флэш