ТВОРЧЕСТВО. ПРОЗА.
 
 
ПРОЗА
Pinhead.
ГОЛЕМЫ.
Автор PINHEAD
ГОЛЕМЫ
Питер открыл металлическую дверь в стене, и они прошли внутрь. Желоб за стеной нес в себе небольшой космолет для средних маршрутов, совсем не такой старый, как Алиса себе представляла. Это ее порадовало, потому что меньше времени уйдет на дорогу.
- У тебя большой опыт пилотирования? - спросил Питер у Алисы, когда подъемник вносил их внутрь корабля.
- Приличный. Но, насколько я понимаю, грузовики, подобные этому, почти полностью автоматизированы?
- Подобные - да, но не именно этот. Двигатели у него нормальные, но вот с автоматикой плохо. Именно поэтому мне и удалось его раздобыть. Придется посменно следить за управлением.
- Никаких проблем. Справлюсь. Бывало и хуже. Главное - скорость!
- Как мне это нравится, - улыбнулся Питер.
Они сели в рубке и стали рассматривать карту Галактики.
- Дня за три долетим? - предположила Алиса.
- Три с половиной, - поправил ее Питер, - ручные маневры съедят немного времени.
- Хорошо, что она так близко, - одобрительно покачала Алиса головой, стуча ноготком по точке на экране, - а как остальные добираются?
- На Бергонии небольшая научная станция, оставлена экспедицией Гольдбахера. Она сейчас заморожена, но с Фомальгаута есть рейс туда. Они уже, наверное, прилетели.
- Много их? Может быть, я кого-нибудь знаю?
- Пятеро. В основном, студенты, как и я. Вряд ли ты их знаешь, но, если хочешь, я тебе о них расскажу.
- Лучше покажи, что ты расшифровал. Это интересует меня больше всего.
- Давай сперва взлетим, а то диспетчер с нас три шкуры сдерет.
Алиса занялась курсом для компьютера, а Питер начал активизацию двигателей.
- Сколько у нас полезной массы?
- Всего около двух тонн.
- Значит, ты не берешь с собой реактор?
- Нет, зачем, на станции есть портативный.
- Хорошо. Система охлаждения не барахлит?
- Слава богу, нет. Я знаю, эта дрянь первой выходит из строя, если что.
- На станции мощный передатчик?
- Не очень. Там Фомальгаут рядом. Они в курсе, что мы в разведке. Будут отслеживать.
На пульте забегала цепочка красных огоньков.
- У тебя в левом двигателе мусор, - бросила Алиса через плечо.
- А, черт! Я же пятнадцать минут продувал. Меня уже диспетчер подталкивает.
- Ничего страшного, Земля, не Юпитер, хватит двух других, я уже делаю поправку.
Пальцы Алисы привычно бегали по листу пластика. По традиции, курсовые кривые до сих пор вычерчивались карандашом, а потом вводились в компьютер. Проведя баллистическую, Алиса откинула волосы со лба и взяла карандаш в зубы, на манер сигареты. Маневры в системе были коньком Алисы. Она с ходу чувствовала оптимальную траекторию и могла дать фору любому опытному штурману.
Питер переговаривался с диспетчером.
- Да, да, есть готовность... Можете снимать блокировку.
- Сейчас даю импульс, - обратился он к Алисе, и тут же снова выругался.
- В чем дело? - спросила Алиса спокойно.
- Один из захватов не до конца отошел. Роботы напортачили при блокировке.
В наушнике у Питера диспетчер что-то кричал о готовности.
Алиса махнула рукой.
- Ну их совсем! Так мы никогда не взлетим. Давай импульс. Оторвем им захват, сами будут виноваты.
Когда их судно тронулось, Алиса откинулась в неудобном кресле и подумала, какая же всё-таки она сказочная авантюристка. "Возраст меня не исправит".
Всё, однако, обошлось. Корабль чиркнул по захвату и заскользил по каналу в стартовый тоннель. Через полчаса, уже на орбите, Алиса любовалась на новый завод по производству биологических удобрений в невесомости, сверкавший в солнечных лучах так, словно был сделан из хрусталя.
- Класс! - восхищенно промолвила она, пока они минут пять летели вдоль орбитального гиганта.
- Ни одного человека. Представляешь? - произнес Питер.
- Может и вправду мы скоро этим автоматам не будем нужны? - сказала Алиса с улыбкой.
- Дремучая психология. Ты видела хоть одного робота, который был бы способен принести человеку вред?
- Да, - честно ответила Алиса, - два случая мне известны.
Питер только удивленно покосился на нее, но промолчал.
- Такой красивой баллистической я никогда еще не видел, - признался он, вкладывая в компьютер пластиковый лист.
- Подожди, посмотришь на ту, которую я в системе Бергонии сделаю, - похвасталась Алиса.
- Буду ждать с нетерпением.
- А теперь показывай мне свою расшифровку.
- С удовольствием.
Питер вытащил из-за пазухи золотой диск.
- Вот, - сказал он, глядя на диск с нежностью, - плоды годичных усилий.
Три дня полета Алиса читала. Питер не был лишен литературного дара, и то, что должно было быть сухим докладом, превратил в хронику. Алиса оценила его усилия по достоинству. Правда, сама история могла только огорчить ее, потому что осознание того, что высокоразвитую цивилизацию постигла такая печальная участь, отравляла Алисе мысли о грядущих успехах.
Судя по тексту, цивилизации было несколько тысяч лет, она охватывала всю планету. Ее жители проникли во многие тайны природы, и делали это самым естественным образом, даже не двигаясь с места.
"Аркаша будет в восторге, - думала Алиса, - какой триумф его идей. Судя по их опыту, нам следует отказаться от доброй половины технологий. Всё, оказывается, гораздо проще. Н-да!"
Как произошла катастрофа, никто так и не понял. Космические науки среди растительной цивилизации развиты не были. Похолодание наступило слишком резко. В течение года-двух средняя температура упала на двадцать градусов. Водоемы покрылись льдом. Начал наступать ледник с ужасающей быстротой. Почва промерзла на полметра вглубь.
Алиса с ужасом представляла себе картину планетного катаклизма, и у нее мурашки забегали. Не иметь даже возможности спастись бегством от наступающего льда, стоять и чувствовать, как отмирают корни в мерзлой почве. Какой кошмар! Она поежилась. Нет, не так уж это замечательно, как думает Аркаша. Недостатков полно. Даже огнем нельзя воспользоваться. Загоришься.
Сопровождаемая подобными мыслями она и долетела до звезды, вокруг которой обращалась злополучная Бергония.
Как Алиса и обещала, баллистическая у нее вышла - первый класс! Это, не смотря на то, что Алиса была впервые в этой системе.
- Где садиться будем? - спросила она у Питера, когда их корабль приблизился к планете.
Он дал ей координаты, сказав, что там находится станция.
- Это на одном из свободных от ледника участков.
Питер выглядел озабоченным.
- В чем дело? - забеспокоилась Алиса.
- Понимаешь, - задумчиво произнес он, - ребята давно уже должны были засечь нас и связаться.
- Почему ты так думаешь?
- Мы с ними договорились. Может они еще не прилетели?
- Возможно, на Фомальгауте проблемы с рейсами.
- Угу, но меня больше беспокоит другое...
Что еще беспокоит Питера, он сказать не успел, потому что Алиса закричала:
- Смотри! Вон там внизу! Внизу! Видишь?
На ночной стороне планеты мелькнула яркая вспышка.
- Здесь же не бывает гроз? - предположила Алиса.
- Нет, конечно.
- Вулканы?
- Тоже нет. Недра холодные, неактивные.
- Что же это тогда? Я не успела определить точные координаты.
- Нет необходимости. Я давно уже включил внешние камеры. Это в районе станции.
- Похоже, наши коллеги начали без нас. Что-то, очевидно, взрывают. Потому и не связываются. Увлеклись.
- Скорее всего, - согласился Питер, но, видно было, что он не очень в это верит.
Алиса взялась за рули, потому что корабль подошел к району посадки.
- Ну-ка, какая там у нас скорость ветра на поверхности? - спросила она, глядя на показания компьютера, и присвистнула.
- Мы не можем туда сесть.
- Зашкаливает?
- Да. Метров семьдесят. Нам массы не хватит. Восемьсот тонн - маловато для такой высоты корабля.
- Ты считала?
- Я и без подсчетов вижу. Нам, по меньшей мере, вдвое тяжелее надо быть. Семьдесят метров нас опрокинут через пять минут. Интересно, здесь везде такой ветер?
- В горах, разумеется, нет. Но ближайшие горы в пятистах километрах.
- И что же нам теперь делать?
Ситуация была совершенно идиотской. Висеть над самой целью, и не иметь возможности сесть - что может быть глупей! Алиса понимала, что во всем виноват Питер. Не подумать о такой простой вещи, как ветер - непростительная ошибка! Правда, у него и так было полно забот. Кто знает, будь Алиса на его месте, организуй она всё сразу - вспомнила бы она? Это еще вопрос! Так что Алиса даже и не думала упрекать Питера. Со всяким бывает.
- Я порядочный идиот! - вымолвил Питер, наконец, когда понял, что проблема не решается ни с одной стороны.
- Перестань! Я тебя прекрасно понимаю. Я не смогла бы и половины такой экспедиции организовать.
- А что теперь с этого толку, если мы не можем сесть?!
- Надо думать, как решить проблему. Лучше скажи, каменная пустошь далеко тянется?
- Вот карта. Участок, где находится станция, площадью примерно около пятидесяти километров.
- Замечательно! А вот здесь что? - Алиса ткнула пальчиком в белые холмы.
- Ледник. Всё ледник.
- Какова толщина льда?
- В этом месте, где ты показываешь, около пятнадцати метров.
- Еще замечательней! Если я не ошибаюсь, на грузовиках этого класса есть ионные двигатели?
- Ну, да, есть, но зачем, если антигравитация...
- Ты не понял. На космодроме корабль стоит в шахте. Растопим себе ионными двигателями тоннель во льду и засядем туда. Через час корабль вмерзнет так, что его не то, что ветер, землетрясение не выкорчует.
- Это безумие, Алиса!
- Почему?
- Потому что этого нельзя делать. Этого никто никогда не делал.
- Только поэтому?
- Не только. Ты уверена, что не повредишь шлюзовую систему? Мы можем из корабля не вылезти.
- Ты можешь предложить другой выход? Впрочем, - пожала плечами Алиса, - никогда не поздно развернуться.
В это время внизу вспыхнуло еще раз.
- Что они там взрывают? - задумчиво спросил Питер, но Алиса понимала, что он думает о другом.
Уж если он все поставил на карту, организовал экспедицию, нашел корабль, то отступить в одном шаге от цели он не сможет.
- Нам придется тридцать километров идти в этом аду.
- На корабле нет вездехода?
- Он на станции. Я не брал то, что было на станции.
- Нас может нести грузовой робот.
- Там минус сорок четыре. Он рассчитан максимум на пятнадцать. Вся гидравлика полопается в момент.
- Ладно, пойдем пешком. Полярные скафандры выдержат еще худшие условия.
- Я знаю, но удовольствия, так и так, маловато.
- Лишь бы только они уже прилетели. А то, кто нас встретит горячим чаем с булочками?
- Там есть кухонный автомат.
Видно было, что Питеру не до шуток, при мысли о том, что им придется сейчас преодолеть. Он, наконец, взялся за рули.
Алиса уселась за компьютер.
Корабль медленно входил в плотную атмосферу Бергонии, пробивая слой за слоем тяжелые облака. Алиса давно уже посчитала, что при нынешней орбите оранжевая звезда грела бы планету еще меньше, если бы не насыщенная атмосфера. Парниковый эффект немного смягчал холод. Правда, дышать было почти невозможно. Преобладала углекислота, кислорода было совсем немного, к тому же имелись некоторые вредные примеси. Алиса снова задумалась о причинах, по которым планета могла уйти со своей прежней орбиты, хотя прекрасно понимала, что все разгадки находятся внизу.
Когда они снизились до высоты двух километров, ветер начал вносить сильную поправку в их спуск. Алисе и Питеру пришлось прилично попотеть, чтобы выровнять посадку.
Оставалось всего несколько сот метров. Ветер уже завывал так сильно, что заглушал гул двигателей. Темное небо, бескрайняя снежная равнина, над которой летела вечная буря, подобной которой на Земле не было даже в Антарктиде. Так встречала их Бергония, хотя Алисе некогда было смотреть в иллюминатор.
- Давай факел! - кричала она, судорожно пытаясь найти лучшее место для посадки.
- Сейчас, сейчас... - Питер, возился с ионными двигателями, явно не очень хорошо помня, как с ними работать.
- Ну же! Нас опять сносит. Генератор на пределе, - подгоняла его Алиса.
Когда появился факел, корабль ощутимо дернулся и встал ровно, как карандаш, поставленный рукой Алисы на пластиковый лист.
- Теперь видишь, почему раньше они были такие популярные? - удовлетворенно спросила Алиса, - это тебе не антигравитация.
- Вижу. Но, всё равно, недостатков больше. Экология. На биологически активные планеты не сядешь. И жрут топливо, как драконы.
- Если бы драконы питались топливом... - начала Алиса рассуждения вслух.
- Они бы и вправду летали, как в сказках, - поддержал ее Питер.
- Погляди-ка вниз.
На экране нижнего обзора пламя буравило лед. Облака пара рвались из воронки, сносимые ветром, мгновенно превращаясь в кристаллики льда, углубление становилось всё шире, а корабль опускался и опускался.
- Когда габариты позволят, надо тут же садится, - промолвила Алиса, уставившись на показания компьютера, - чтобы впритирку войти.
- Постараюсь, - откликнулся Питер, - наверное, уже пора.
В иллюминаторах уже ничего не было видно, пар рвался вверх и обволакивал весь корабль. Слышен был только скрежет, когда обшивка то тут, то там задевала края воронки. Пузырь шлюза все-таки процарапал лед. Но они сели. И, при этом, умудрились ничего не повредить.
- Да, Алиса, - произнес Питер, вытирая пот со лба, - никогда не забуду эту посадку.
- Аналогично. Но через полчаса ты будешь вспоминать ее, как счастливо проведенное время.
Питер взглянул в иллюминатор общего обзора. Автоматическая система очищала его от изморози, покрывшей ситалл густым слоем. Антифриз стекал потоками и, сдуваемый ветром, летел на снег. Постепенно пейзаж перед двумя исследователями прояснялся.
- Мы сидим аж на двадцать один метр! - сказал Питер, глянув на приборы.
- Тем лучше. Подождем немного, и будем собираться наружу. Интересно, на станции заметили нашу посадку?
- Еще бы! Такой факел в ночи. Если, конечно, они там.
- Но кому же еще взрывать в этом районе?
- Я тебе говорил, что меня тревожит еще кое-что.
- Да, и что же?
- Это же научная станция. Как, по-твоему, ты ничего странного не заметила? Всё ли в порядке?
- О чем ты?
- Маяк! Маяк должен работать, независимо от того, есть кто на станции или нет. Ты слышала маяк?
- Я и сейчас его не слышу.
- Вот именно. А этого я совсем не понимаю.
- Ты, пожалуй, прав. Это странно. Но, может быть, там проблемы со связью вообще. Может они ремонтируют передатчик.
- Алиса, маяк не может сломаться. Он врыт в почву на пять метров и оборудован двойной обшивкой типа той, что у нашего корабля.
- Я этого не знала.
- Маяк можно только намеренно выкопать, разобрать или взорвать.
- Кому такое придет в голову?
- Ну, - Питер развел руками, - всякое бывает. Скажем, для ремонта передатчика нужны детали.
- Ерунда какая-то! Ладно, - Алиса махнула рукой, - на месте разберемся. Часто бывает, навоображаешь себе всяких страхов, а потом окажется всё совсем просто.
- Будем надеяться.
И они, плотно перекусив на дорогу, спустились к скафандровому отсеку.
- Пойдем налегке, - сказал Питер, проверяя огромное устройство, называемое полярным скафандром, - потом вернемся на вездеходе и заберем груз.
- А как ты еще предполагал тащить две тонны оборудования? - поинтересовалась Алиса, склонив на бок голову.
- У нас кислорода на пятьдесят два часа, - вместо ответа сказал Питер, - ветер всё время меняет направление, так что будет по-всякому. Я думаю, времени у нас полно. По километру в час мы сможем делать.
- Ну, да. Вместе со скафандром мы будем тянуть килограмм на четыреста. Сносить не так сильно будет.
- Не снесет. На подошвах специальный механизм. Он тебе не даст упасть ни при каких обстоятельствах. Гидроусилители, реанимационная система, вибромассаж, горячее какао через трубочку - всё что хочешь! К тому же, это - "гроб".
- Что? - поразилась Алиса.
- Скафандр с анабиозом. Так его космонавты называют. Если воздух кончается или реанимационная система не может тебя вытащить, скафандр автоматически вводит тебя в состояние анабиоза. Ты можешь лет двадцать пролежать - легко, и тебя потом смогут оживить.
- Если найдут, - усмехнулась Алиса. Ей стало невесело от таких разговоров.
Если они оба затеряются в этой снежной пустыне, их не найдут даже через двести лет. В состоянии анабиоза их не один биоискатель не отсканирует. Алиса снова ощутила себя самой отчаянной авантюристкой в мире. И, почему-то, это ощущение не придало ей бодрости, как это обычно случалось.
Поэтому она начала проверять свой скафандр с особенной тщательностью. Это - тоже традиция. Скафандр, когда находится в специальной нише на корабле, соединен с компьютером, который его и тестирует. Но, всё равно, каждый космонавт перед выходом обязательно сам проверяет свой скафандр. Как парашютист перед полетом проверяет парашют.
К счастью, скафандры были в порядке. Топоча, как слоны, Алиса и Питер двинулись в сторону шлюза. Гидроусилители делали из процесса ходьбы пародию, потому что каждый шаг давался легко, как во сне.
Когда они стояли в тесном шлюзе, Алису начало трясти. Она никогда не думала, что так, оказывается, боится этого перехода. Все мысленные увещевания и успокоения помогали ей не больше, чем завывание ветра. На время ее успокоило то, что скафандр стал отзываться на дрожь подрагиванием сочлений. Она не могла допустить, чтобы Питер заметил ее страх, и взяла себя в руки.
Когда открылся внешний люк, и они шагнули наружу, Питер промолвил: "О, господи!", а Алиса чуть не крикнула: "Мама!"
Вой ветра перешел в страшный гул, давящий на уши так, что не помогала никакая звукоизоляция. Впереди уже ничего не было видно, в воздухе, казалось, летят целые сугробы снега. Плечевые фары видели только сплошную белую стену, непрерывным потоком несущуюся на две одинокие фигурки. Ветер сразу завертел ими так, как хотелось только ему. Он дул, как будто бы отовсюду, пиная дерзнувших вторгнуться на планету людей одновременно со всех сторон. Алиса поняла, что не может сделать ни шагу. Механизмы на подошвах не давали ей упасть, но оторвать ноги от поверхности ее не могла заставить никакая сила.
Риснок Дмитрия Шулындина
"Это безумие! - вертелось у Алисы в голове, - мы - сумасшедшие!"
Потом она увидела, как Питер медленно поднимает руки. Она не понимала, что он хочет этим показать, да ей было, вообщем-то, всё равно. На этот раз дрожь охватила ее так сильно, что справится с ней Алиса даже не пыталась. Ей никогда еще не было так страшно.
Но жест Питера засел у нее в мозгу, и, чтобы избавиться от этой мысли, она тоже подняла руки. И тогда она поняла. Дрожь сразу прекратилась. Питер тоже боялся, но он придумал способ, как справиться с собой. Значит и она сможет. Она вспомнила об огромной экспедиции, которая обшаривала эту планету. Как же работали эти люди? Для них это был ежедневный рабочий день. А она такая слабенькая, что не может протопать жалкие тридцать километров в скафандре, который всё делает за нее. Стыд и позор! Как она собирается сама заниматься здесь научной работой, если боится шаг ступить?
И тогда она сделала этот самый шаг. Конечно, ее болтало из стороны в сторону, но начало было положено. Две оранжевые фигурки, скрепленные тросом, заковыляли, ежесекундно сверяясь с вектором, сквозь белое поле и белый воздух.
Первый километр они одолели за полтора часа. Это был плохой результат, хотя и он их устраивал. Алиса понемногу приноровилась к ходьбе, когда туловище болтается, а ноги стоят на месте, и даже пыталась думать о чем-то постороннем. В частности, ей пришла в голову очень интересная мысль. А почему они пошли оба? Она подумала об этом только сейчас, но представила, как должно было это быть. Питер должен был настаивать, что пойдет он один, а Алиса останется ждать в корабле, пока он не вернется на вездеходе. Конечно, она бы не согласилась на это, и настояла бы, что они пойдут вместе, но по правилам он должен был предложить. Алисе стало стыдно за свои мысли, но здравый смысл подсказывал ей, что, пойдя вдвоем, они подвергли себя серьезному риску, тогда как, если бы кто-то оставался на корабле, ему ничего не стоило вызвать помощь с Фомальгаута, или даже помочь самому.
"Он просто не подумал об этом, как и я", - говорила Алиса сама себе, но рассудительный внутренний голос твердил ей, что взрослые всегда думают о таких вещах. Даже такие не совсем взрослые, как Питер. В конце концов, Алиса успокоила себя тем, что в любом случае пошли бы они вместе, так что нечего и думать об этом понапрасну.
Еще через километр сугробы под ногами стали углубляться. Они пошли еще медленней. Никакой усталости не было и в помине. Скафандры тащили их сами, нужно было только делать соответствующие движения. Но психологически было страшно тяжело. Хотя первоначальный страх прошел, осталось чувство полного одиночества, затерянности в какой-то белой бездне. Корабль они потеряли из виду через первые пятьдесят метров. Казалось до него, как и до станции, теперь уже световые года. Не говоря уже о неумолимо уменьшающемся запасе кислорода.
Алисой владело чувство нереальности происходящего. "Это хуже всякого ночного кошмара", - говорила она про себя. Видели бы сейчас ее родители. О, нет, лучше пусть никогда такого не увидят! После подобного зрелища, Алису не пустят дальше Малаховки. Никакие Нобелевские лауреаты не помогут.
- Скоро начнется каменная равнина, - услышала Алиса голос Питера в наушниках, - будем двигаться побыстрее. И видимость улучшится. Меньше будет снега.
- Далеко?
- Примерно через полкилометра.
Действительно, вскоре появились первые большие проплешины черной поверхности. В это же время Алиса заметила, что стало немного светлее. На Бергонии наступало утро.
Пройдя десять километров, они остановились около огромного валуна, наполовину выпиравшего из земли. Уже совсем рассвело, и равнина просматривалась до самого горизонта во все стороны. Они увидели сзади далекий конус своего корабля. Станции не было видно.
- Она глубоко вкопана в землю, - объяснил через наушники Питер, - мы не увидим ее, пока не подойдем совсем близко.
Алиса была совершенно вымотана. Десять часов медленного балансирования среди сплошного гула и воя ветра и однообразной равнины, выжали из Алисы всё, на что была способна ее достаточно прочная нервная система.
- Нам надо поспать часа три, - сказал Питер, - пристроимся к валуну, чтобы ветер нас не укатил куда-нибудь.
Алиса взглянула на часы и на показатель кислорода. И то, и другое ее удовлетворило. Мозг требовал отдыха. Они легли на землю, прижавшись к валуну.
Алиса думала, что не сможет заснуть, так сильно ветер давил на слух и тряс, пытаясь оторвать от валуна. Но, стоило ей лечь и закрыть глаза,.. как кто-то уже назойливо жужжал ей в уши, что пора идти дальше. Она несколько секунд не могла понять, где находится, настолько уютно оказалось спать в этом замечательном скафандре. Ей потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы начать вставать. Это напоминало Алисе утро перед контрольной по нелюбимому предмету. Мысли о контрольной заставили ее полностью проснуться и осознать всю серьезность положения.
Они выпили горячее какао из трубочки, сверились с приборами и двинулись дальше. По камням действительно передвигаться было быстрее, и они прошагали следующие десять километров еще до захода местного светила. В остальном никаких изменений не произошло. Та же пустая равнина (корабль уже полностью потерялся из виду), тот же, ни на секунду не затихающий, ветер, тот же летящий снег.
Теперь им было легче. Оставалась последняя треть пути. Если они прошли так много, пройдут и остальное. Запас кислорода не внушал опасений. К ветру они понемногу привыкли, насколько это было вообще возможно.
На этот раз они пристроились в какой-то трещине, в снегу. Когда Алиса проснулась, снова было темно, оранжевая звезда зашла. За три часа они погрузились в снег полностью, и первые минуты барахтались, как в проруби, пока не ухватились за стены трещины.
- Последний рывок? - сказала Алиса.
- Да, - согласился Питер, - только старайся теперь не спешить, и гляди по сторонам как можно внимательней. Вдруг мы наткнемся на кого-нибудь из наших.
Он зажег плечевые фары и дополнительный дальний прожектор на шлеме. Алиса поступила так же и включила четыре поисковых датчика. Биоискатель, металлоискатель, радиопоиск и ультразвуковой радар. Конечно, все они были слабенькие, но она решила, что это - лучше, чем ничего. Вдруг они встретят вездеход на полдороги.
Интуиция не подвела Алису. На полдороги металлоискатель действительно определил большую массу слева по курсу. Но это был не вездеход. Масса не передвигалась.
Алиса остановилась и указала Питеру на пищащий прибор.
- Проверим? Или потом подъедем?
- Всего метров триста в сторону. Алиса, я предлагаю осмотреть. Если ты против, пойдем дальше.
- Я не против. Свернем.
Пройдя двести пятьдесят метров, Алиса разглядела впереди груду чего-то более черного, чем базальт под ногами.
- Ты видишь?
- Да, - кивнул Питер.
Кивком, правда, его жест можно было назвать с большой натяжкой.
Они подошли вплотную. Ничего понять было нельзя, кроме того, что перед ними - груда искореженного металла, с которой ветер срывал всё убывавшие клубы черного дыма. Груда покоилась в воронке, глубину которой теперь трудно было определить из-за нанесенного ветром снега.
- Что здесь произошло? - поразилась Алиса.
Питер осторожно наклонился вперед, разглядывая обломки. Через несколько секунд он выпрямился.
- Ты знаешь, чем это было совсем недавно? - спросил он у Алисы.
- Трудно сказать. Может это - обломок спутника?
- Это - всё, что осталось от планетарного катера, с какого-то звездолета.
Он указал Алисе на полукруглый обломок.
- Часть лобовой брони.
- Катастроф только нам не хватало! - воскликнула Алиса, - Как ты считаешь, люди погибли?
- Не знаю, если катапультировались, то шанс у них был, не смотря на эту кошмарную погоду.
- Всё так покорежено, что невозможно определить с какого это корабля.
- Это-то и странно. Лобовая броня раскалывается только при взрыве реактора.
- Ты подозреваешь, что его сбили?
- Нет, кому здесь его сбивать? Реакторы взрываются и сами по себе.
- Питер, пойдем дальше, мне не по себе рядом с этими обломками. Я всё думаю, а вдруг там были люди.
- Ты права, пусть Галактический Патруль разбирается. Пошли.
Они двинулись дальше, но со значительно упавшим настроением. Алиса вспомнила вспышки на поверхности, которые они видели из корабля. Внутренний голос твердил ей, что общая картина складывается какая-то странная. Слишком много неприятных случайностей. И неизвестно, что будет дальше.
Дальше они увидели станцию. Это была полярная модификация, над поверхностью выступал лишь трапециевидный купол.
- Наконец-то, - выдохнула Алиса, как только контур станции проступил сквозь белую пелену. Снова начало светать.
- Прожектор не горит, - пробормотал Питер, - он не должен гореть, только если станция законсервирована.
- Или если он перегорел.
- Чем дальше, тем веселее. Я начинаю жалеть, что мы без оружия.
- Не накаркай. И, вообще, у мужчин всегда один выход - стрелять!
- Ты не очень-то справедлива, Алиса.
- Мне страшно.
Они подошли к станции вплотную. Серые листы металла были покрыты обледенелой коркой. Питер прокричал по радио несколько раз, чтобы их впустили. Ответом было молчание.
- Посмотрим шлюз, - предложил Питер.
Шлюзовой люк был наглухо задраен, как при консервации, но панель управления была открыта. Питер безуспешно потыкал кнопки открывания люка, внутреннего вызова, аварийную систему.
- Похоже, всё обесточено, - констатировал он в результате, - такого не делают даже при полной консервации.
- Как же мы попадем внутрь? - испуганно спросила Алиса.
Она уже думала о том, что кислорода на обратную дорогу им не хватит.
- Есть аварийный люк для таких случаев. Он с другой стороны.
Они поковыляли вдоль периметра. Со всех сторон у купола валялись мелкие каменные обломки, кое-где были неглубокие сугробы - всё, что нанес ветер. В одном из сугробов что-то чернело. Алиса подошла поближе и наклонилась. Ветер то толкал ее на купол, то вновь отталкивал, пока она не оперлась о металлическую покатую стену руками.
Ей внезапно стало плохо. Она резко оттолкнулась от стены, и от этого движения уселась прямо на землю. Из сугроба торчал чей-то сапог.
- В чем дело? - услышала Алиса голос Питера.
- Там, в сугробе, посмотри сам. Похоже, там кто-то есть.
Питер приблизился и склонился над темным предметом. Он ухватил его своей огромной рукавицей и дернул.
- Это просто чей-то сапог от легкого скафандра. Алиса, вставай.
Он протянул ей подобранную вещь.
- И больше там ничего нет?
- Абсолютно. - Питер попинал сугроб ногой. Снег рассыпался, его тут же подхватил ветер и, подняв в воздух, завертел вокруг фигуры Питера.
- Нервы у меня расшалились, - пожаловалась Алиса, поднимаясь.
Они нашли аварийный люк после нескольких минут бесплодных поисков. Ледовая корка полностью скрыла его границы.
- Вот так, - Питер зажег миниатюрную плазменную горелку, висевшую у него на поясе. Плавным движением он обвел контур люка, растапливая лед. Стала видна яркая надпись: "Внимание! Аварийный шлюз! Ручное управление! Пользоваться только в критических случаях!"
- У нас критический случай? - спросил Питер.
- Еще какой! - отозвалась Алиса.
Питер толкнул внутрь специальную заглушку в центре люка и взялся за рукоять.
"Откуда он знает, как это устроено?" - подумала Алиса. Впрочем, она решила, что в институте, скорее всего, изучают такие вещи, как устройство планетарных научных станций.
Тем временем, Питер повернул рукоять до упора вправо и нажал. Вся центральная часть люка выдвинулась, образовав колесо для герметичного задраивания, как в древних убежищах.
"Поразительно! - думала Алиса, - неужели такие вещи до сих пор существуют?"
Ей пришла в голову мысль обязательно сделать фотографии всего этого допотопного механизма.
Колесо поддалось не сразу. Несколько секунд Питер пытался сдвинуть его, точнее, даже не сам Питер, а гидроусилители скафандра, пока оно не начало вращаться. Потом внезапно люк распахнулся внутрь, и Питер едва не упал в крошечный шлюз. Алиса еле втиснулась за ним. Под потолком загорелось тусклое освещение.
- Всё-таки есть энергия, - обрадовалась Алиса.
Питер покачал головой.
- Нет, эти лампы имеют свои собственные батареи. Они не связаны с общей системой. Вошедший обязательно должен увидеть вот эту надпись.
Алиса взглянула на ярко-оранжевый транспарант над внутренним люком. "ЗАКРОЙ ВНЕШНИЙ ЛЮК! ОТКРОЙ ФИЛЬТРЫ ВОЗДУХА! ДОЖДИСЬ БАРИЧЕСКОГО РАВНОВЕСИЯ!"
"Откуда он всё знает? - снова подумала Алиса, - как будто уже здесь был".
Питер словно угадал ее мысли.
- Я не раз участвовал в разных экспедициях. В полярных тоже. Везде одинаковые системы безопасности.
Им пришлось потолкаться, чтобы Питер смог закрутить внутреннее колесо на внешнем люке. Шум ветра значительно убавил свою силу. Алисе стало чуточку полегче.
- Открой заглушки фильтров, они рядом с тобой!
- Не кричи, Питер, уже нет надобности.
- Ах, да, прости! Проклятый ветер!
Алиса нащупала рукавицей плоские ребра заглушек и дернула их вниз. Тут же раздалось громкое шипение.
- У насосов тоже свои батареи? - поинтересовалась Алиса.
- Там нет никаких насосов. Ты забываешь, Алиса, это аварийная система. Чистая механика. Ты открыла крышки нескольких вакуумных камер. Сейчас воздух из шлюзовой камеры уходит туда. Как только заполняется одна, открывается следующее отверстие, и так, пока здесь не будет относительного вакуума. Потом ты откроешь заглушку вовнутрь помещения и воздух со станции войдет сюда. Поняла?
- Да.
- Таким образом, если внутренние насосы не работают, они не могут откачать плохой воздух из вакуумных камер, и получается, что аварийным люком можно воспользоваться всего только раз. Если бы кто-то сделал это до нас, мы не смогли бы войти. Внутренний люк не открылся бы.
- Ты знал это заранее?
- Конечно, но молчал, потому что не хотел тебя пугать раньше времени.
- Какая глупая система!
- Никто не рассчитывает на то, что станция будет полностью обесточена. Это редчайший случай. Я такого даже не припомню.
Питер отодвинул маленькие отверстия внутрь станции. Снова раздалось шипение. Нормальный воздух проникал в шлюз.
- Ни в коем случае не снимай скафандра! - предупредил Питер Алису, - пока не убедишься, что воздух нормальный.
Они постояли минут пять, пока барометр не показал давление в одну земную атмосферу. Приборы скафандра не нашли в воздухе никаких вредных примесей.
- Я открываю люк, - торжественно объявил Питер и взялся за колесо.
За люком их ждал темный тамбур. Лампочки из шлюза лишь слегка освещали его.
- Подожди! - крикнул вдруг Питер, видя, как Алиса пытается открыть шлем, - проверь температуру.
Алиса взглянула на термометр. Внутри станции он показывал минус двадцать семь.
- Как в холодильнике, - произнесла Алиса удрученно и открыла стекло шлема.
Клубы пара из ее рта и ноздрей тут же закружились по комнате.
Питер последовал ее примеру, а потом зажег фары на скафандре.
- Ты чувствуешь какую-то затхлость?
- Система вентиляции не работает.
- Интересно, сколько уже времени?
- Пойдем выяснять.
Тамбур выходил на широкую развилку нескольких коридоров. Все они были абсолютно темными.
- Питер, ты знаешь примерное внутреннее расположение? - спросила Алиса, поеживаясь не только от холода. Ей почему-то расхотелось снимать скафандр.
- Только примерное. Вот этот коридор, - показал он налево, - по-моему, должен вести к лабораториям.
- Нам нужно, прежде всего, посмотреть жилые каюты, а потом узнать, что с энергией.
- Каюты, наверное, туда, - Питер неуверенно направился по одному из коридоров.
- Подожди, - окликнула его Алиса, - отцепи трос. Ветра больше нет.
Питер отстегнул карабин. Его лицо выражало растерянность и недоумение. Внутри станции стояла полная тишина.
- Я думал, что если никто не отвечает, то здесь будет что-нибудь подобное, - развел он руками, - но не ожидал, насколько это необычно.
Алиса повела фарами по коридорам и вдруг вскрикнула.
- Посмотри, Питер, там кто-то лежит в правом коридоре!
- Опять нервы, Алиса?
- Нет, на этот раз, нет.
Питер подошел поближе. В дальнем конце коридора действительно кто-то лежал. У Алисы сердце забухало, как молот.
- Надо подойти, посмотреть, вдруг он еще жив, - сказала она с дрожью в голосе.
- Надо.
Питер медленно пошел вперед. Алиса чувствовала, что он тоже боится, может быть, не меньше ее самой. Она пошла за ним.
За несколько шагов стало видно, что человек, одетый в легкий скафандр, лежит лицом вниз и у него не хватает одного сапога. Герметичный чулок на ноге был измазан грязью.
- Он полз сюда, и дополз, но оказалось слишком поздно, - произнес Питер.
- Ты думаешь, это может быть катапультировавшийся пилот с разбившегося катера?
- Возможно. А, возможно, нет.
Питер опустился на колени и перевернул тело на спину. Алиса прикрыла губы перчаткой, останавливая крик, настолько ужасным ей показался остекленевший взгляд мертвеца. Шлем был разбит, буро-синее лицо трупа покрывал слой инея. На волосах чернела замерзшая кровь.
- Ему уже не поможешь, - сказал Питер задумчиво, - но, ясно, что, когда он заползал, питание на станции еще было.
- Что творится на этой планете?! - воскликнула Алиса.
- Не знаю. Я теперь жалею, что затащил тебя сюда. Похоже, здесь небезопасно.
- Это ты называешь небезопасно? - Алиса указала на тело, - по-моему, сюда пора вызывать Галактический Патруль.
- Для этого надо сперва разобраться с питанием.
- Так пойдем скорее! Я больше уже не могу на него смотреть.
- Я рад только одному. Что он - не кто-то из моих друзей. Я сейчас думаю - прилетели они сюда или нет.
- Это мы узнаем, лишь когда свяжемся с Фомальгаутом. А надо было сделать это еще на корабле.
- Откуда мы могли знать... - начал Питер, но остановился на полуслове, - Ты слышала?!
- Что? - спросила она, и вдруг заметила выражения его лица.
Паника, читавшаяся там, заставила ее похолодеть.
- Мне показалось, что я слышал шаги.
- Чепуха! Перестань пугать и себя и меня. Мои коленки и так ходят ходуном. Если бы на станции кто-то был, биоискатель у меня на рукаве поднял бы писк.
- Да, наверное, теперь у меня нервы. Признаться, никогда еще не попадал в такую жуткую историю.
Алиса скорчила гримасу бесконечного терпения. Ох, уж, эти современные студенты!
По винтовой лестнице они спустились на два уровня. Питер, наконец, стал приблизительно ориентироваться в расположении. Прямо с нижней лестничной площадки наклонный коридор уходил вниз, следуя к реактору.
Они шли по коридору, лучи фар плясали по заиндевелым пластиковым стенам, подошвы мягко похрустывали крепежными механизмами, откуда-то раздавался звук капающей жидкости и изредка трещал пластик, покрываясь микротрещинами от холода; вся станция как будто начала отзываться на появившихся людей. "Ничего, мы оправдаем твои надежды, - думала Алиса, - реанимируем тебя".
Реакторный отсек обычно перекрыт бронированными плитами. Людям там делать абсолютно нечего. За всё время эксплуатации они бывают там всего два или три раза, во время замены главного сердечника. Когда Алиса с Питером подошли к плитам, то увидели посередине темный проход. Кто-то проник в отсек и даже не удосужился закрыть его.
- Это никакая не авария, - сказала Алиса, - теперь ясно, что станцию намеренно обесточили.
- Ты права, - кивнул Питер, - в связи с этим, я очень беспокоюсь за моих друзей. Если здесь произошла диверсия, злоумышленники могли напасть на них.
- Давай не будем заранее загадывать.
Проход был слишком узок для их скафандров. Питер оперся спиной на правую плиту и стал отталкиваться руками от левой. Плиты заскрипели, отмораживаясь от направляющих, потом загудели ролики, и бронированные листы разъехались на достаточное расстояние.
За плитами была специальная камера с приборами. Прежде, чем войти, можно было сначала узнать состояние реактора и обстановку в отсеке.
У Алисы глаза сильно расширились, когда она увидела, во что была превращена стенка с приборами.
- Кувалдой что ли здесь работали? - предположил Питер, оглядывая вдребезги разбитую стенку.
- Не-а, - Алиса потрогала пальцем круглые правильные отверстия, - автоматическое оружие. И уже только потом добавили чем-то тяжелым.
- Мне кажется, что мы здесь уже загостились, - сказал Питер.
- Успокойся. Я думаю, нападавшие, кто бы они ни были, давно скрылись. А крушили, наверное, всё напоследок. Иначе, нам бы не сдобровать.
Они вошли к реактору. Посередине круглого помещения с высоким темным потолком торчал небольшой ребристый купол - самая макушка вбетонированного реактора - с шестигранником главного сердечника в центре и отводами системы охлаждения. Необходимый электронный блок должен был располагаться в узком шкафчике у стены.
Теперь шкафчик валялся на боку. Вся его начинка была разбросана по полу. Обломки схем захрустели под ногами.
- Я надеюсь, - начала Алиса, - они затушили реактор, прежде чем это сделать...
- Погляди, - прервал ее Питер, - наверх. Ничего не пойму.
Они направили свет фар на потолок.
- Что... Что это? - прерывистым голосом спросила Алиса. У нее внезапно пересохло в горле.
В центре, под самым потолком, что-то висело.
- Дьявол! - пробормотал Питер.
Он медленно вскарабкался на реактор, чтобы разглядеть получше.
- О, дьявол! - еще раз выругался он, поняв, наконец, в чем дело, и поспешно спрыгнул вниз.
- Это... Алиса, это мертвец.
- Я так и почувствовала, - сказала Алиса тихо, - мы должны что-то сделать... Как-то предупредить...
- Реактор мы не починим.
- Надо любой ценой их остановить! - крикнула Алиса в отчаянии и поняла, что вот-вот расплачется.
Питер, похоже, решил, что толку теперь от нее мало и вновь полез на реактор. Он вскарабкался на сердечник, что было довольно сложно в громоздком скафандре, и, зацепив тело, с трудом оторвал его от крепления, на котором раньше висел светильник. Труп пролетел пять метров, едва не сбив самого Питера, с грохотом ударился об купол реактора и скатился на пол, прямо под ноги Алисы.
Она издала сдавленный возглас и, поспешно отвернувшись, закрыла руками рот, сдерживая сильнейший позыв к рвоте. У тела не было всей нижней половины. Начиная от талии, торчал только белый обломок позвоночника из месива замерзшего кровавого мяса.
- Извини, - виновато сказал Питер, слезая с сердечника, - случайно так вышло.
Алиса отошла к стене и прижалась лбом к ледяному камню. Из нее рвался крик, который она сдерживала глубокими вздохами. Ее трясло, как в лихорадке. Перед глазами стояло ужасное изуродованное тело, и она никак не могла сосредоточиться. В пустоте мозга блуждала лишь фраза "Алиса - биссектриса" и глупые смешки двух школьников из двадцатого века, имен которых она уже не помнила.
- Это же Грегори! - воскликнул Питер, - проклятье, это Грегори Волкофф! Грег, парень из моей группы. Ты слышишь, Алиса, они все-таки прилетели до нас и попали здесь в чертову ловушку! Дьявольщина, я их послал сюда на смерть!
Алиса всхлипнула, успокаиваясь. Мысли возвращались к ней. Отчаяние других всегда придавало силы ей самой справиться со страхом или сомнениями. Нельзя распускаться в такой момент. Помощи пока ждать неоткуда. Надо надеяться на свои силы, которые не стоит растрачивать на бессмысленные переживания. Потом по ночам она будет вытирать холодный пот ужаса после виденного кошмара и глотать несколько маленьких слезинок, но не сейчас. Она резко обернулась.
Питер сидел на куполе и держался за голову.
Она подошла к нему.
- Пойдем, - сказала она как можно мягче, - надо всё осмотреть. Возьмем побольше кислорода, покатаемся вокруг на вездеходе. Может быть, кто-то остался жив.
- Ты не понимаешь! - Питер остался сидеть в том же положении, - я послал их на смерть! Что тут можно сделать? Этого не исправишь.
- Не надо так говорить. Откуда ты мог знать, что случится. В конце концов, мы могли бы полететь вместе, не задержись я на неделю. Благодари судьбу, что мы сами живы.
- Да уж, спасибо! Ах, Алиса, при чем тут это? Ты просто не понимаешь в чем дело. Перед тобой я тоже виноват. Мы живы только из-за моего вранья. Впрочем, не соври я, тебя бы здесь вообще не было. О чем я говорю?!
- Я ничего не поняла, но, по-моему, ты не прав.
- Конечно, ты не поняла.
- Ладно, давай отложим обсуждение этого на потом. Нам надо как можно быстрее добраться до нашего корабля и вызвать с Фомальгаута помощь.
- Какой Фомальгаут?! Какую помощь?! Разве ты до сих пор не догадалась? Никакого Фомальгаута нет и в помине. По крайней мере, в этом квадрате.
- Куда же он делся? Ты заговариваешься.
- Хотел бы я заговариваться. Хотел бы я, вообще, сойти с ума!
- Ты меня пугаешь, Питер. Или ты объяснишь всё толком или лучше молчи.
- Ты думаешь, что мы на Бергонии? Ты что в это верила до сих пор?
- А почему я должна была не верить? Я привыкла доверять людям.
- При чем тут... Да ведь Бергония обладает тройной гравитацией. А здесь практически земной коэффициент.
Алиса промолчала. Ей было стыдно признаться, что она не поинтересовалась параметрами планеты, на которую летит с научной экспедицией.
- Это не Бергония. Далеко не Бергония. С Бергонии, обладая хорошим передатчиком, мы домой могли позвонить. Мы на Мальтурии, Алиса, а это совсем другое место.
- Я не могу в это поверить. Но курс, компьютер, управление. Я же дежурила в рубке.
- Это ведь я тебе сказал, что управление полуавтоматическое. Всё, что ты видела - банальная симуляция. Ты могла задать компьютеру курс хоть на Аль-Сухайль, корабль всё равно прилетел бы на Мальтурию. Я потому и посадил тебя штурманом, что сам хотел следить за двигателями. Иначе ты бы всё сразу поняла. Двигатели вчетверо мощней, чем заявлено, поэтому по времени мы летели столько же, сколько на близкую Бергонию. Понятно?
- Это просто какая-то ерунда! Ты всё это проделывал у меня под носом, а я не замечала?
- Почти всё было подготовлено мной заранее. Ты и не могла ничего заметить.
- Значит и вся эта история с древней цивилизацией - обман? Значит, ты ничего не расшифровывал?
- Разумеется. Я просто нашел более-менее правдоподобную легенду из студенческих гипотез об экспедиции Гольдбахера. Старик у нас преподает.
- Потрясающе! У меня просто нет слов для описания такого поведения! Так со мной еще никто не поступал. Если бы не серьезность нашего положения, я бы сказала всё, что думаю об этом, но позже я скажу, не волнуйся.
- Ты даже не хочешь узнать, зачем всё это проделано?
- Ты думаешь, тебе можно найти оправдание?
Питер поднял голову, и Алиса увидела его осунувшееся лицо, на котором прочитала столько усталости и печали, что ей стало странно, как она не видела этого раньше.
- Что тут оправдываться. Наверное, я - не совсем здоровый человек, раз затеял всё это.
- Знаешь, я слышала про людей, которые в суде притворялись сумасшедшими, чтобы не быть осужденными.
Питер усмехнулся.
- Судя по всему, торопиться нам некуда...
- Я бы так не сказала... - начала Алиса, но он поднял ладонь, останавливая ее.
- Подожди. Нам некуда торопиться, потому что никто не знает, где мы. Так что присядь и послушай мою короткую историю.
Алиса не стала садиться, но Питер всё равно начал рассказывать.
- У меня был брат. Если ты взглянешь на меня, то увидишь довольно меланхоличного с виду юношу. Я всегда был такой, с детства, но мой брат был еще более впечатлителен и раним, чем я. Трудно было встретить натуру, которая так легко поддавалась внешним впечатлением и так трудно и долго переваривала их внутри себя. Это - редкость в наши дни. Сейчас даже романтические поэты бодры и румяны. Наши родители, в свое время намучившиеся со мной, были просто в панике, когда увидели, что Дэвид похож на меня по характеру и проявляет еще большую склонность к печали, чем я, в его возрасте. Меланхолия сейчас не в моде, не правда ли? Впрочем, я, как историк, не могу припомнить времени, когда она была в моде. Может быть, во времена По или Уайльда. Родители таскали его по докторам и психологам, заставляя Дэвида переживать еще больше, мучиться от чувства вины, от невозможности стать таким, как все. Я поддерживал его, как мог, но интенсивная учеба не позволяла мне постоянно быть с ним, поэтому я не заметил момента, когда всё началось.
Я нарочно говорю о Дэвиде так подробно, чтобы ты не удивлялась его поступкам. Ты ведь известный человек, Алиса, не так ли?.. Так, так, можешь ничего не говорить, я знаю, что ты скажешь. Причины твоей известности, наверное, не очень понятны тебе самой, если ты, вообще, когда-нибудь об этом задумывалась. Дети увлечены твоими похождениями, и они правы. Людей постарше привлекает твоя обаятельность. Скажи, тебе часто пишут поклонники?
- Что ты имеешь...
- Ты понимаешь. Тебе неприятно обсуждать это, но ты знаешь, что я говорю правду.
- Какое это имеет отношение...
- Сейчас скажу. Всё дело в моем брате. Дэвиду было четыре, когда ты только родилась. Таким образом, он узнал о твоем существовании в десять лет. Прочел в газете. Мой брат воспринял известие о тебе, как некий сигнал. С этих пор он считал, что связан с тобой. Откуда взялась его убежденность, мне не известно. Но, самое главное, он никому об этом не говорил. Ни разу. Даже мне, хотя я был самым близким ему человеком. Несколько позже, когда повсюду уже гуляли книжки с документальными повестями о тебе, и по телевизору народ вовсю заказывал "Алису", которую переиграли младшие дочери всех известных режиссеров, Дэвид начал писать тебе. У него были все эти книжки, но фильмы, где тебя играли другие, он не смотрел. Уже тогда я должен был догадаться. Особенно, когда нашел в компьютере его стихи. Но проклятые психологи научили меня отсекать излишнюю мнительность.
Алиса села на край купола. Она знала, чем закончится эта история, и боялась этого, но не слушать не могла.
- Он писал тебе даже не о чувствах. Точнее, почти не о чувствах. Ему просто надо было тебя видеть как можно чаще, и всё. Вряд ли ты помнишь хоть одно его письмо среди тысяч других. Но он, наверное, считал, что только ему удается вложить столько в скупые строки. Если бы я знал, то смог бы объяснить ему его заблуждения. Я сказал бы, что такому человеку, как ты, пишут сотни других, что для тебя мука, тем более, в таком юном возрасте, брать на себя душевные переживания стольких людей, это и взрослым людям не под силу. Что наивная надежда выделиться из многоголосого хора, поющих осанну - смешна и даже вредна. Сгорать без всякой цели, без возможности почувствовать отклик на свою боль - это просто уничтожать самого себя. Нельзя отдавать свою душу пустоте! Я нашел бы еще тысячу слов, десять тысяч - сколько потребовалось. Но я ничего не знал. Ты не отвечала ему, и он всё больше отчаивался.
- Я обычно отвечаю подобным людям, - тихо сказала Алиса, - если вижу, что человек на пороге отчаяния и может сделать что-нибудь... ненужное.
- Но ты не знала моего брата. Он никогда не стал бы тебя шантажировать своими чувствами. Не смотря на его юный возраст, я не видел человека более деликатного. Он прекрасно понимал, что окажет на тебя давление, если скажет о своем отчаянии. Может быть, он надеялся, что ты прочитаешь между строк, по молодости не понимая, что тебе надо писать проще, чем это делал он. Дэвид ошибался в тебе, и некому было открыть ему глаза.
Чем глубже в свои чувства он уходил, тем меньше он обращал внимание на окружающий мир, способный отвлечь от пагубных мыслей. С его способностями ему не доставляла труда учеба в школе, и он не отвлекался ни на что, поглощенный своими чувствами. Родители уже больше не пытались повлиять на него, решив, видимо, подождать до тех пор, пока Дэвид не поступит в институт или не влюбится в кого-нибудь. Какая наивность! И они дождались до того, что мой брат после окончания школы попросил отпустить его в небольшое туристическое путешествие по Галактике на лето. О, их радости не было предела! Они уже решили, что в его характере произошел перелом. Я, возможно, сумел бы разглядеть в его желании посмотреть Галактику что-то другое, но я улетел в экспедицию.
Мой брат отделился от туристической группы на Блуке. Там затеряться мог бы даже архангел Гавриил с пылающим мечом. Дэвид заготовил поддельные документы заранее, еще на Земле. Поэтому он без проблем проник на корабль, летевший на Гемму. До нее там рукой подать - прямое сообщение.
- Там, где недавно была война?
- Вот видишь, ты знаешь. Все знают, Дэвид на это и рассчитывал. Там была не просто война. Это была общепланетная бойня, репортажи с которой ты не могла смотреть, потому что взрослые тебе бы не дали. Они шли по специальному каналу. Всё, что могли применить местные расы из своего арсенала - было применено. Погибло около половины населения планеты. Допустить такое в самом центре Галактики могли только нынешние горе-примирители из Галактического Сената. Но, разговор не об этом. Мой брат прекрасно понимал, что эта война - главное галактическое событие. Всё, что на ней происходит, тут же становится известно всем, кто смотрит новости. Он решил туда попасть. В новости, то есть. Он, наверное, думал, что если он не смог привлечь твоего внимания своей жизнью, то он сможет это сделать собственной смертью. Бедняга забыл, что ты даже этого не увидишь - слишком молода. Он всегда неправильно о тебе думал.
Алиса закрыла лицо руками. Раньше она думала, что хуже, чем мертвецы, не может быть ничего. Оказалось, бывает и хуже. Когда ты становишься виноват в их смерти.
- Дэвид захватил лайнер, на котором летел. Лайнер был гордостью Астеропского Космофлота - гигант, шестьсот пятьдесят тысяч тонн массы покоя, двенадцать тысяч пассажиров, четырнадцать палуб - целый летающий город. Лайнер следовал по маршруту Блук - Астеропа-1 с заходом на Гемму, где он должен был забрать с орбитальной базы три тысячи ученых с разных планет, бежавших с охваченной войной Геммы. Я не знаю, как Дэвид это сделал. Галактический Патруль ничего не объяснял, видимо, чтобы не распространять дурные примеры. Мой брат направил корабль не на стыковку со станцией, а в зону боевых действий, вышедших уже в космическое пространство системы. Как я понял, враждебные флоты запрашивали идущий на них лайнер до последнего, пока уже не оставалось других выходов. Они тоже не хотели инцидентов с соседями, ни одни, ни другие. Но Дэвид только твердил в открытый эфир твое имя по всем частотам, а потом направил лайнер прямо на группу из трех флагманов. Конечно, это были не флагманы Сената или, скажем, сирианские, которые в одиночку стерли бы все живое с Геммы за двадцать минут, но одновременный залп из пятидесяти протонных пушек не выдержит ни одна обшивка. Дэвид испарился за несколько микросекунд, и захватил с собой десяток тысяч разумных созданий со всей Галактики. Сначала он отдал душу пустоте, а теперь и тело. Кстати, базу с учеными разбомбили в этот же день. Так что можно добавить туда же еще три тысячи жертв. Неплохой салют в честь любимой девушки, как ты считаешь? Какая жалость, что ты узнаёшь об этом только сейчас!
Алиса ничего не отвечала. Ее душили рыдания. Она много раз читала в книжках эту фразу, не зная, как это. Теперь она знала. Ей казалось, что мир рушится. Такого не бывает. Просто не должно быть. И уж, во всяком случае, не с ней. Не с ней, ни за что!
- Я всегда боялась чего-нибудь такого, - промолвила она сквозь слезы, противореча собственным ощущениям, - я боялась, что когда-нибудь случиться что-то ужасное. Все эти письма!.. Я не хотела верить. Я была так далека от всех этих чувств. Я злилась на них. Что такого во мне?!.. Какая глупость, глупость, безумная глупость! Как всё неправильно!
Она зарыдала во весь голос, закрыв ладонями лицо, беспрерывно повторяя "Глупость!".
Питер сидел, сгорбившись, с пустым взглядом и приподнятой бровью. Потом он сказал:
- Не лей слезы. Они замерзнут, и ты станешь похожа на Снежную Королеву. А это - не твой стиль.
Но Алиса не могла остановиться. Весь ее мир, тщательно склеенный взрослыми и предыдущей жизнью, расползался по швам. В ее мире невозможны были такие ужасные вещи. Она даже не могла обвинить во всем себя, как она часто делала раньше, просто потому, что не понимала, в чем ее вина. Если она когда-нибудь и выделяла себя среди других, то только притворно. Никогда всерьез она не пыталась понять, почему так известна. Читая письма поклонников, она всегда руководствовалась слишком простыми объяснениями. Ее друзья были индивидуальностями не меньшими, чем она сама. С кем ей было сравниваться - этой до ужаса деликатной и доброй до самой последней степени девочки, которой хватало тщеславия лишь на то, чтобы доказывать своим родителям собственную самостоятельность?!
Питер как будто бы чувствовал, что испытывает Алиса.
- Целый год я ждал того, чтобы сказать тебе всё, - промолвил он, - я понимал, что твоей вины в происшедшем нет и не может быть, но я никогда еще ничего так не хотел, как этого. И вот теперь мне стыдно за себя. Я начинаю понимать, что поступил в точности, как мой брат, не смотря на то, что так его осуждал. Конечно, ты не можешь даже понимать, какие чувства вызываешь. Тебе никто не объяснит этого. Я думаю, Алиса, что всё дело в твоей обаятельности. Тебя нельзя назвать прекрасной в классическом понимании этого слова, но я не видел людей более обаятельных, чем ты. Это - как огромный магнит. Люди сами не понимают, чего от тебя хотят, просто тянет и всё. А попутно выдумываются красивые чувства. У большинства это проходит с возрастом, у кого-то не проходит никогда. А я, между прочим, не досказал тебе самого важного - как мы здесь оказались и зачем.
Только сейчас Алиса, кажется, обратила внимание на его слова. Она разлепила ресницы, на которых действительно уже начали появляться льдинки, и посмотрела вокруг себя. Ей пришло в голову, что всё это напоминает сцену из театра абсурда. Два человека в полярных скафандрах сидят на реакторе перед изуродованным трупом и страдают от душевных мук.
- Скажи, - выдавила она из себя, всхлипывая, - если это показывали в новостях, то мои родители должны были видеть...
- Конечно. Я даже знаю, что с ними беседовал следователь.
- Они скрывали от меня всё это время.
- Разумеется. Я тут же это понял, потому и организовал всю эту безумную затею.
- Так ты привез меня сюда, чтобы отомстить?
- Мой замысел был прост. Я хотел устроить чудовищный розыгрыш. Я попросил нескольких моих друзей помочь мне. Они согласились, зная историю с моим братом, хотя и не одобряли моей затеи. И вот к чему это привело. О, господи! - Питер тяжело вздохнул и продолжил.
- Я знал, что на Мальтурии существует давно законсервированная научная станция, и решил использовать ее. Я придумал историю с экспедицией, чтобы привезти тебя сюда. Мои друзья должны были сыграть свои роли, как члены научной группы. В двух словах, я хотел, чтобы они по очереди признавались тебе в своих чувствах, а когда ты их отшивала, инсценировали бы самоубийство, иногда на твоих глазах. В самом конце я планировал рассказать тебе историю своего брата.
- Ужасно! Ты думаешь, я смогла бы здесь находиться уже после первой такой инсценировки?
- Да я, похоже, вообще ни о чем не думал! Пока я вез тебя, моя уверенность рассеялась, как дым, но отступать было уже некуда. Ты сама убедилась, что я не подумал даже о такой мелочи, как ветер и слишком легкий корабль. Честно скажу, я бы не стал садиться вообще и использовать твою идею со льдом, но меня стало тревожить молчание моих друзей. Поэтому я и решился пройти с тобой эти тридцать километров. Когда мы прорывались через эту снежную кутерьму, я думал только о том, чтобы с тобой ничего не случилось. А теперь я боюсь за тебя вдвойне. Я один во всем виноват, пусть я здесь подохну, но тебе надо отсюда выбираться.
- Мы будем выбираться вместе, и мы выберемся. Мне всегда везет в подобных обстоятельствах. Хотя бы раз в жизни тебе принесет пользу мое имя.
Алиса никак не могла ожидать, что Питер вдруг расхохочется во всё горло от ее слов. Она смотрела, как трясется от гидроусилителей его скафандр, и думала, насколько сложны люди. Как много в нас самого разного намешано и как, порой, тяжело с нами иметь дело - даже с лучшими из лучших.
Наконец Питер кончил смеяться и сказал:
- Алиса, наверное, ты переживешь даже Большой Взрыв. Ты действительно "девочка, с которой ничего не случится".
Они встали.
- Нам нельзя его здесь так оставлять, - сказал Питер, - надо вытащить хотя бы к каютам. Иди вперед, Алиса, а я понесу.
- Я тебе помогу.
- Не стоит. С тебя уже хватит впечатлений на сегодня.
- Хорошо, как скажешь.
Они стали подниматься обратно, Алиса шла впереди, освещая дорогу, и старалась всеми силами не думать о том, что ей рассказал Питер, а сосредоточиться на их положении. Впрочем, от мысли о том, что ее товарищ по несчастью несет, топая сзади, Алису бросало в дрожь. Она размышляла о спасателях. Людях, которые первые прибывают на место катастроф. Что они там видят? Она знала - что. Но никогда не думала об этом раньше. Одно время она собиралась стать следователем. А что им приходится наблюдать на разных планетах за свою долгую карьеру? Алиса не могла представить, как все эти люди могут оставаться нормальными и любить свою работу, не смотря на всю ее гуманность и нужность, после каждодневного зрелища смерти и страданий других. "Я бы ненавидела!" - заключила она про себя.
Питер повел их по короткому пути через лаборатории. Там тоже творился полный разгром. Алиса никогда не видела столько разбитых ценных приборов сразу. Кто-то прямо-таки с садистским удовольствием крушил всё вокруг.
"Такое ощущение, - думала Алиса, - что здесь шел настоящий бой".
Жилые каюты встретили их полным порядком и даже некоторой чистотой. Это было так неожиданно после разрухи в других местах, что в первый момент ошарашило. Питер положил мертвеца в одной из кают, и они начали осматривать все по очереди. Заходя в маленькие комнатки, Алиса постоянно внутренне готовила себя к встрече с другими телами, но везде царили покой и спокойствие. Пустые и безликие, как гостиничные номера, каюты как бы показывали, что в них никто уже не жил очень давно. Нигде не было никаких следов недавнего пребывания человека.
- Видимо, нападение случилось, как только они вошли сюда. Может даже кто-то их здесь ждал, - сказала Алиса после того, как они обошли всё, - кстати, и личных вещей нет вообще.
- Я заметил. Это всё очень странно. Я просто не могу себе представить, кому могла понадобиться законсервированная станция на ледяной Мальтурии.
- Куда теперь?
- Зайдем в рубку связи, а потом пополним запас кислорода на складе, и к вездеходу.
- Мы можем вызвать помощь, если подключим аккумулятор вездехода к антенне! - воскликнула Алиса, - как мы раньше не догадались?
- Даже если рубка цела, в чем я сомневаюсь, мы не можем никого вызвать. Это Мальтурия. На ближайшей к нам Майе нет ни одной обитаемой планеты. Крин и базы Сената на Атласе и Cor Caroli слишком далеко, а с Альгениба на плазменных ракетах к нам будут лететь лет пятьсот. Больше в квадрате никого нет.
- Ты долго искал это место? - спросила Алиса печально.
Рубка связи была заперта. Питер начал вырезать замок плазменным резаком. В какой-то момент сквозь гудение пламени Алисе почудились шаги где-то в одном из соседних коридоров. Но впечатление было таким мимолетным, что она не придала этому значения.
Питер старался уже минут десять, а замок всё не поддавался.
- Хватит, - сказала Алиса, отодвигая его от двери. Ей надоело ждать. Она обхватила ручку обеими руками и дернула, что есть силы. Гидроусилители фыркнули и дверь распахнулась так резко, что Алиса едва удержалась на ногах, но тут же завизжала на всю станцию. Прямо в ее объятия вывалился третий труп. Он выглядел ужасно! Обгорелый и черный, с вытекшими глазами и оскалом желтоватых зубов, видневшихся из-под отвалившихся губ.
Алиса отскочила назад, как кошка от лужи с водой. Скрюченные пальцы мертвеца зацепились за петлю на ее скафандре, и он потащился вслед за Алисой.
- Сними его! - закричала Алиса не своим голосом, пытаясь судорожно отцепить черную руку. У нее это никак не получалось, и пока растерявшийся Питер не догадался бросить резак и прийти ей на помощь, у Алисы чуть не началась истерика.
Когда труп, в результате общих усилий свалился на пол, Алиса схватила Питера за руки и, с зажмуренными глазами, стояла несколько секунд, отходя от пережитого ужаса.
- Я боюсь, что могу больше не выдержать, - прошептала она, - как ты сказал, слишком много впечатлений за один день.
- Ты права. Тебе надо отдохнуть. Иди приляг в какую-нибудь каюту, а я продолжу один.
- Ни за что на свете! Ты думаешь, я засну в соседстве с мертвецами после всего того, что сегодня со мной произошло? Да еще в одиночестве? Нет уж! Спать я буду только за пределами этой станции. Лучше уж ветер. А вот есть я, скорее всего, вообще больше никогда не смогу.
- Придется тебе питаться внутривенно.
- Ты можешь понять, кто это был? - спросила Алиса, пытаясь не глядеть на черное тело.
- Боюсь, что нет, не могу. Экспертиза будет определять.
- Слушай, - Алисе только сейчас это пришло в голову, - дверь ведь была закрыта изнутри. Кто же ее закрыл?
Они оба, не сговариваясь, посмотрели на дверь рубки связи.
Автор PINHEAD
 
 


Ждем ваших работ

МИЕЛОФОНстрелкаТВОРЧЕСТВОстрелка
ТВОРЧЕСТВОстрелкаВИДЕО И ФЛЭШ
| ВИДЕО | REAL-ВИДЕО | ВИДЕО В MPEG4 | ФЛЭШ |
Сайт открыт 1 июля 1999 года.

© Материалы - Наталья Мурашкевич

Прозаики Поэты Вернисаж Музыка Видео и флэш